Душевные фотографии деревенской жизни в СССР
Представляем вашему вниманию подборку из 20 раскрашенных фотографий, которые бережно воссоздают дух, быт и повседневную жизнь простого человека той эпохи. От западных рубежей до сибирских просторов, от южных степей до северных лесов — эти кадры собраны в самых разных уголках СССР.
Учительница ведет урок в школе села Нижний Сасунашем. Армянская ССР, 1980 год.
Фотограф: Сергей Субботин
Понимая всю тяжесть работы на селе, советское правительство предоставляло учителям серьезные льготы. Выпускников пединститутов отправляли в села по распределению на 3 года. Молодым специалистам выплачивали подъемные. Колхоз или сельсовет был обязан предоставить учителю дом или квартиру, а также бесплатно обеспечивать дровами или углем для отопления. Зачастую учителям выделяли сенокосные угодья, помогали со вспашкой огорода и выделяли корма для скота, если педагог решал завести корову или птицу. Работа сельского учителя в СССР — это не просто профессия, а настоящее социальное служение. В советской деревне педагог был главной фигурой, центром культурной и общественной жизни. На него смотрели с глубоким уважением, но и требования к его образу жизни, моральному облику и труду были колоссальными. Сельский учитель совмещал в себе роли наставника, просветителя, дипломата и часто — агронома или организатора колхозных праздников. Если ребенок хулиганил, визита учителя домой боялись больше, чем вызова к директору. Слово педагога было законом, а родители всегда были на стороне школы.
Постройка детских яслей: подвоз бревен. Хабаровский край, им. С. Лазо район, сел. Гвасюги, 1957 год.
Фотограф: Каплан М.А.
Дошкольник Д. Коробко. Амурская область, сел. Козьмодемьяновка, 1980 год.
Фотограф: Мариковский В.
Свадьба в селе Булаховке. Днепропетровская область, Украинская ССР, 1972 год.
Фотограф: Эдуард Песов
Советская деревенская свадьба — это грандиозное событие, которое гуляло всем селом и к которому готовились месяцами. В отличие от городских свадеб в ресторанах, деревенское торжество сохраняло дух общинности, народные традиции и поражало своим масштабом: на праздник собиралось от 100 до 300 человек. Поскольку ресторанов в деревне не было, еду готовили своими силами. Колхоз мог выделить мясо, родственники приносили домашние соленья, яйца, картошку. За несколько дней до свадьбы созывались «стряпухи» — главные деревенские кулинарки, которые пекли караваи, пироги и варили холодец. В зависимости от эпохи и зажиточности колхоза «свадебный поезд» состоял либо из украшенных лентами и бубенцами лошадиных повозников, либо из грузовиков (ГАЗ-51, ЗИЛ) и редких легковых автомобилей (ГАЗ-24 «Волга» председателя, «Москвичи», «Жигули»). На капот главной машины обязательно привязывали огромную целлулоидную куклу в фате. Белое платье часто шили на заказ в местном ателье или у деревенской мастерицы по выкройкам из журналов «Работница» и «Крестьянка». На голове — фата (иногда самодельная из тюля) и венок из восковых цветов. Строгий костюм (черный, серый или синий), часто купленный на специальный талон для новобрачных в городском магазине «Одежда». К лацкану пиджака прикалывали белый бутоньерку-цветок. Свадьбы играли в местном Сельсовете или выезжали в районный ЗАГС. В 1970–80-х годах во многих селах появились новые Дома культуры, где проводили торжественные гражданские обряды. Родители встречали пару на пороге дома с хлебом-солью на вышитом рушнике. Молодые должны были откусить по куску каравая — кто откусит больше, тот и будет главным в доме. Если двор дома не вмещал всех гостей, прямо на улице или в саду строили огромный временный навес — «шалаш» или «палатку» из досок, брезента и ветвей. Столы сбивали вручную и накрывали домашними скатертями. Столы ломились от простой, но сытной еды: домашняя колбаса, котлеты, голубцы, винегрет, квашеная капуста, запеченные гуси или поросята. Из напитков — ситро для детей, совхозное вино («портвейн»), водка и, конечно, качественный деревенский самогон. Роль тамады выполнял самый бойкий и юморной родственник. Но главным человеком на свадьбе был гармонист или баянист. Под его аккомпанемент пелись частушки, «цыганочка» и бесконечные застольные песни. Ближе к 80-м годам в клубах уже крутили бобинные магнитофоны.
Тракторист Крымского совхоза имени М.В. Фрунзе Виктор Гирдин. Село Фрунзе, Крымская область, Украинская ССР, 1981 год.
Фотограф: Сергей Гунеев
Тракторист в советской деревне — это ключевая фигура, главный двигатель колхозной экономики и предмет обожания местной детворы. Если председатель колхоза был «головой» села, а агроном — его «мозгом», то тракторист был его «руками». Это была одна из самых уважаемых, романтизированных и в то же время тяжелых мужских профессий в СССР. Тракторист управлял сложной, мощной техникой. В эпоху форсированной механизации сельского хозяйства он олицетворял прогресс, победу человека над ручным трудом. Трактористы постоянно становились героями советского кинематографа (вспомнить хотя бы фильмы «Трактористы», «Дело было в Пенькове» или «Калина красная»). Передовые механизаторы становились стахановцами, получали ордена Ленина, избирались депутатами и гремели на всю страну. Парень на тракторе (особенно если это был новенький мощный гусеничный Т-4 или колесный «Кировец») считался первым парнем на деревне.
Вид на село Кривуша Рязанской области, 1975 год.
Фотограф: Сергей Соловьев
Колхоз имени Ленина, село Кимильтей. Иркутская область, 1966 год.
Фотограф: Эдгар Дмитриевич Брюханенко
Если трактористы были главной мужской силой советского села, то доярки — его женским сердцем и главным трудовым щитом. Профессия доярки в СССР была одной из самых массовых, тяжелых и одновременно почитаемых. Образ передовой доярки, улыбающейся со страниц газет на фоне ухоженных коров, был культовым, но за этим глянцем скрывался колоссальный, изнурительный труд. Жизнь доярки подчинялась строгому биологическому ритму стада. Ее рабочий день был разбит на три части, из-за чего времени на полноценный сон практически не оставалось. Утренняя дойка начиналась в 4–5 часов утра. Доярка должна была прийти на ферму затемно, в любую погоду — в мороз, осеннюю слякоть или проливной дождь. В перерыве между утренним и дневным выходом женщины бежали домой: приготовить обед, управиться со своим личным скотом, отправить детей в школу. Вечерняя дойка, около 19–20 часов вечера. Домой доярка возвращалась уже к ночи, абсолютно обессиленная. До конца 1950-х — начала 1960-х годов дойка в большинстве колхозов была исключительно ручной. С конца 60-х годов на крупных фермах начали внедрять механизированную дойку (аппараты «Ёлочка», «Майга»). Нагрузка изменилась: теперь одна доярка (которую часто стали гордо называть оператором машинного доения) обслуживала уже 30–50 коров. Труд стал технологичнее, но физически легче не стал — аппаратуру нужно было перетаскивать, мыть и постоянно контролировать.
Учительница колхозной средней школы Н. Ларина и ее муж, колхозник А. Ларин. Воронежская область, 1971 года.
Фотографии: Макс Альперт
Маленький житель села Вертелишки. Белорусская ССР, 1974 год.
Фотограф: Фред Гринберг
Советское детство было временем тотального «ремесленничества», когда отсутствие готовых продвинутых игрушек с лихвой компенсировалось фантазией, перочинным ножом в кармане и передаваемыми из поколения в поколение дворовыми технологиями. Каждый уважающий себя мальчишка (а зачастую и девчонки) без труда мог собрать из подручных материалов целый арсенал: от простейшей шпоночной рогатки до мощного самострела, лука или арбалета. Рогатка была главным спутником советского школьника. В зарослях ивы, орешника или клена часами высматривалась идеальная деревянная рогатина. В качестве тяжей использовался дефицитный медицинский серый или коричневый жгут («бинтовуха») из аптеки, а «кожаток» (ложе для снаряда) вырезался из старого отцовского ремня или найденного ботинка. Стреляли камнями, гайками или крупными ягодами (например, рябиной). Насмотревшись фильмов про Чингачгука или Робин Гуда, дворы массово «заболевали» луками. Изготавливался из гибкой и прочной ветки ивы или лещины. Обычная нитка не подходила — в ход шла толстая капроновая леска, бечевка или авиамодельная резинка. Вырезались из ровных сухих веток, штапиков со стройки или камыша. Наконечники часто утяжеляли изолентой или гвоздем, а сзади делали пропил для тетивы и приматывали перья, чтобы стрела летела ровно. Собрать рабочий арбалет считалось верхом мастерства, а чертежи и схемы передавались «из уст в уста» как строжайший секрет. К деревянной доске (ложу) приматывался лук (плечи арбалета из гибкого дерева или куска старой стальной линейки). Вырезался направляющий паз для стрелы. Самый простой делался из обычной бельевой деревянной прищепки, которая удерживала натянутую резинку. Варианты посерьезнее включали Г-образный спусковой крючок из гвоздя или проволоки. Стреляли такие конструкции палочками, карандашами или даже начищенными до блеска электродами. Все эти опасные забавы мастерились на коленке, прямо во дворе или в гаражах. И несмотря на то, что это «оружие» порой стоило разбитых окон, синяков и отцовских подзатыльников, оно учило советских детей главному — работать руками, понимать физику на практике и находить выход в любой ситуации.
Жители совхоза «Полевой» Оренбургской области, 1954 год.
Фотограф: Л. Раскин
Мальчик из села Репьевка играет на балалайке. Воронежская область, 1980 год.
Фотограф: Сергей Соловьев
Сельские ребята, 1966 год.
Фотограф: Лев Носов
Ученики средней школы села Костёнки Хохольского района Воронежской области на уроках труда осваивают малую сельхозтехнику, 1973 год.
Фотограф: Александр Лобов
В 1970-е годы школьные уроки труда в сельской местности вышли далеко за рамки выпиливания лобзиком или шитья фартуков. Селам требовались молодые кадры, умеющие обращаться с механизмами. Для занятий часто выделялась малогабаритная техника. Под руководством строгого, но обожаемого ребятами учителя труда (часто опытного колхозного механизатора-наставника) мальчишки и девчонки учились не просто крутить руль. Они до винтика разбирали пусковой двигатель, регулировали карбюраторы, учились выставлять глубину вспашки и менять навесное оборудование. Для ребят это были не скучные занятия, а предмет огромной гордости. Получить в старших классах вместе с аттестатом зрелости удостоверение тракториста-машиниста третьего класса считалось невероятно престижным. Практика проходила прямо на пришкольном участке или на подшефных колхозных полях.
Стадо коров животноводческого комплекса колхоза «Новый быт» на пастбище. Белорусская ССР, Минская область, Село Крупица, 1974 год.
Фотограф: Ю. Иванов
Житель села М. Степанов красит свой дом. Астраханская область 1970 год.
Фотограф: Дмитрий Козлов
Житель села Ташир Селенгинского района. Бурятская АССР, 1970 год.
Фотограф: Игорь Виноградов
Старейшина села Ахалсопели в Кахетии В. Церцвадзе поздравляет молодоженов Тимура Кобакидзе и Нану Галашвили с бракосочетанием. Грузинская ССР, 1968 год.
Фотограф: Яков Халип
Дом тракториста Николая Сурды в селе Старые Каракушаны, построенный по индивидуальном проекту. Молдавская ССР, 1978 год.
Фотограф: И. Кибзий
Работница сельского комбината надомного труда Эльга Эдельбиева за работой на вязальной машине «Нева». Грозненский район, село Виноградное, 1982 год.
Фотограф: Юрий Простяков
Вязальная машина «Нева» — это настоящий шедевр советской бытовой инженерии и культовый предмет в домах советских женщин. Выпускавшаяся на Ленинградском машиностроительном объединении имени Карла Маркса, она стала для миллионов семей не просто домашним прибором, а инструментом выживания, заработка и главным оружием в борьбе с тотальным дефицитом одежды. В 1970–1980-е годы иметь дома «Неву» считалось невероятным везением и признаком зажиточности. В советских магазинах купить модный, красивый и качественный свитер, кофту или детские рейтузы было огромной проблемой. На помощь приходила «Нева». То, что спицами женщина вязала неделями, на машинке пролетало за пару вечеров. За один день опытная вязальщица могла выдать готовый свитер или шарф. «Нева» превращала обычную советскую квартиру в мини-фабрику. Женщины обвязывали всю семью, родственников, а многие тайно или открыто вязали на заказ, получая мощный неофициальный доход, который порой превышал их основную зарплату.
Праздник в селе Трушены. Молдавская ССР, 1972 год.
Фотограф: Т. Ананьина
Молдавская хора — это не просто народный танец, а настоящее сердце, символ и культурный код молдавского народа. Этот древний круговой танец олицетворяет единство, равенство и радость жизни. В советские годы хора гремела на весь Союз благодаря профессиональным ансамблям, но главным местом ее жизни всегда оставалось молдавское село.
Учительница ведет урок в школе села Нижний Сасунашем. Армянская ССР, 1980 год.
Фотограф: Сергей Субботин
Понимая всю тяжесть работы на селе, советское правительство предоставляло учителям серьезные льготы. Выпускников пединститутов отправляли в села по распределению на 3 года. Молодым специалистам выплачивали подъемные. Колхоз или сельсовет был обязан предоставить учителю дом или квартиру, а также бесплатно обеспечивать дровами или углем для отопления. Зачастую учителям выделяли сенокосные угодья, помогали со вспашкой огорода и выделяли корма для скота, если педагог решал завести корову или птицу. Работа сельского учителя в СССР — это не просто профессия, а настоящее социальное служение. В советской деревне педагог был главной фигурой, центром культурной и общественной жизни. На него смотрели с глубоким уважением, но и требования к его образу жизни, моральному облику и труду были колоссальными. Сельский учитель совмещал в себе роли наставника, просветителя, дипломата и часто — агронома или организатора колхозных праздников. Если ребенок хулиганил, визита учителя домой боялись больше, чем вызова к директору. Слово педагога было законом, а родители всегда были на стороне школы.
Постройка детских яслей: подвоз бревен. Хабаровский край, им. С. Лазо район, сел. Гвасюги, 1957 год.
Фотограф: Каплан М.А.
Дошкольник Д. Коробко. Амурская область, сел. Козьмодемьяновка, 1980 год.
Фотограф: Мариковский В.
Свадьба в селе Булаховке. Днепропетровская область, Украинская ССР, 1972 год.
Фотограф: Эдуард Песов
Советская деревенская свадьба — это грандиозное событие, которое гуляло всем селом и к которому готовились месяцами. В отличие от городских свадеб в ресторанах, деревенское торжество сохраняло дух общинности, народные традиции и поражало своим масштабом: на праздник собиралось от 100 до 300 человек. Поскольку ресторанов в деревне не было, еду готовили своими силами. Колхоз мог выделить мясо, родственники приносили домашние соленья, яйца, картошку. За несколько дней до свадьбы созывались «стряпухи» — главные деревенские кулинарки, которые пекли караваи, пироги и варили холодец. В зависимости от эпохи и зажиточности колхоза «свадебный поезд» состоял либо из украшенных лентами и бубенцами лошадиных повозников, либо из грузовиков (ГАЗ-51, ЗИЛ) и редких легковых автомобилей (ГАЗ-24 «Волга» председателя, «Москвичи», «Жигули»). На капот главной машины обязательно привязывали огромную целлулоидную куклу в фате. Белое платье часто шили на заказ в местном ателье или у деревенской мастерицы по выкройкам из журналов «Работница» и «Крестьянка». На голове — фата (иногда самодельная из тюля) и венок из восковых цветов. Строгий костюм (черный, серый или синий), часто купленный на специальный талон для новобрачных в городском магазине «Одежда». К лацкану пиджака прикалывали белый бутоньерку-цветок. Свадьбы играли в местном Сельсовете или выезжали в районный ЗАГС. В 1970–80-х годах во многих селах появились новые Дома культуры, где проводили торжественные гражданские обряды. Родители встречали пару на пороге дома с хлебом-солью на вышитом рушнике. Молодые должны были откусить по куску каравая — кто откусит больше, тот и будет главным в доме. Если двор дома не вмещал всех гостей, прямо на улице или в саду строили огромный временный навес — «шалаш» или «палатку» из досок, брезента и ветвей. Столы сбивали вручную и накрывали домашними скатертями. Столы ломились от простой, но сытной еды: домашняя колбаса, котлеты, голубцы, винегрет, квашеная капуста, запеченные гуси или поросята. Из напитков — ситро для детей, совхозное вино («портвейн»), водка и, конечно, качественный деревенский самогон. Роль тамады выполнял самый бойкий и юморной родственник. Но главным человеком на свадьбе был гармонист или баянист. Под его аккомпанемент пелись частушки, «цыганочка» и бесконечные застольные песни. Ближе к 80-м годам в клубах уже крутили бобинные магнитофоны.
Тракторист Крымского совхоза имени М.В. Фрунзе Виктор Гирдин. Село Фрунзе, Крымская область, Украинская ССР, 1981 год.
Фотограф: Сергей Гунеев
Тракторист в советской деревне — это ключевая фигура, главный двигатель колхозной экономики и предмет обожания местной детворы. Если председатель колхоза был «головой» села, а агроном — его «мозгом», то тракторист был его «руками». Это была одна из самых уважаемых, романтизированных и в то же время тяжелых мужских профессий в СССР. Тракторист управлял сложной, мощной техникой. В эпоху форсированной механизации сельского хозяйства он олицетворял прогресс, победу человека над ручным трудом. Трактористы постоянно становились героями советского кинематографа (вспомнить хотя бы фильмы «Трактористы», «Дело было в Пенькове» или «Калина красная»). Передовые механизаторы становились стахановцами, получали ордена Ленина, избирались депутатами и гремели на всю страну. Парень на тракторе (особенно если это был новенький мощный гусеничный Т-4 или колесный «Кировец») считался первым парнем на деревне.
Вид на село Кривуша Рязанской области, 1975 год.
Фотограф: Сергей Соловьев
Колхоз имени Ленина, село Кимильтей. Иркутская область, 1966 год.
Фотограф: Эдгар Дмитриевич Брюханенко
Если трактористы были главной мужской силой советского села, то доярки — его женским сердцем и главным трудовым щитом. Профессия доярки в СССР была одной из самых массовых, тяжелых и одновременно почитаемых. Образ передовой доярки, улыбающейся со страниц газет на фоне ухоженных коров, был культовым, но за этим глянцем скрывался колоссальный, изнурительный труд. Жизнь доярки подчинялась строгому биологическому ритму стада. Ее рабочий день был разбит на три части, из-за чего времени на полноценный сон практически не оставалось. Утренняя дойка начиналась в 4–5 часов утра. Доярка должна была прийти на ферму затемно, в любую погоду — в мороз, осеннюю слякоть или проливной дождь. В перерыве между утренним и дневным выходом женщины бежали домой: приготовить обед, управиться со своим личным скотом, отправить детей в школу. Вечерняя дойка, около 19–20 часов вечера. Домой доярка возвращалась уже к ночи, абсолютно обессиленная. До конца 1950-х — начала 1960-х годов дойка в большинстве колхозов была исключительно ручной. С конца 60-х годов на крупных фермах начали внедрять механизированную дойку (аппараты «Ёлочка», «Майга»). Нагрузка изменилась: теперь одна доярка (которую часто стали гордо называть оператором машинного доения) обслуживала уже 30–50 коров. Труд стал технологичнее, но физически легче не стал — аппаратуру нужно было перетаскивать, мыть и постоянно контролировать.
Учительница колхозной средней школы Н. Ларина и ее муж, колхозник А. Ларин. Воронежская область, 1971 года.
Фотографии: Макс Альперт
Маленький житель села Вертелишки. Белорусская ССР, 1974 год.
Фотограф: Фред Гринберг
Советское детство было временем тотального «ремесленничества», когда отсутствие готовых продвинутых игрушек с лихвой компенсировалось фантазией, перочинным ножом в кармане и передаваемыми из поколения в поколение дворовыми технологиями. Каждый уважающий себя мальчишка (а зачастую и девчонки) без труда мог собрать из подручных материалов целый арсенал: от простейшей шпоночной рогатки до мощного самострела, лука или арбалета. Рогатка была главным спутником советского школьника. В зарослях ивы, орешника или клена часами высматривалась идеальная деревянная рогатина. В качестве тяжей использовался дефицитный медицинский серый или коричневый жгут («бинтовуха») из аптеки, а «кожаток» (ложе для снаряда) вырезался из старого отцовского ремня или найденного ботинка. Стреляли камнями, гайками или крупными ягодами (например, рябиной). Насмотревшись фильмов про Чингачгука или Робин Гуда, дворы массово «заболевали» луками. Изготавливался из гибкой и прочной ветки ивы или лещины. Обычная нитка не подходила — в ход шла толстая капроновая леска, бечевка или авиамодельная резинка. Вырезались из ровных сухих веток, штапиков со стройки или камыша. Наконечники часто утяжеляли изолентой или гвоздем, а сзади делали пропил для тетивы и приматывали перья, чтобы стрела летела ровно. Собрать рабочий арбалет считалось верхом мастерства, а чертежи и схемы передавались «из уст в уста» как строжайший секрет. К деревянной доске (ложу) приматывался лук (плечи арбалета из гибкого дерева или куска старой стальной линейки). Вырезался направляющий паз для стрелы. Самый простой делался из обычной бельевой деревянной прищепки, которая удерживала натянутую резинку. Варианты посерьезнее включали Г-образный спусковой крючок из гвоздя или проволоки. Стреляли такие конструкции палочками, карандашами или даже начищенными до блеска электродами. Все эти опасные забавы мастерились на коленке, прямо во дворе или в гаражах. И несмотря на то, что это «оружие» порой стоило разбитых окон, синяков и отцовских подзатыльников, оно учило советских детей главному — работать руками, понимать физику на практике и находить выход в любой ситуации.
Жители совхоза «Полевой» Оренбургской области, 1954 год.
Фотограф: Л. Раскин
Мальчик из села Репьевка играет на балалайке. Воронежская область, 1980 год.
Фотограф: Сергей Соловьев
Сельские ребята, 1966 год.
Фотограф: Лев Носов
Ученики средней школы села Костёнки Хохольского района Воронежской области на уроках труда осваивают малую сельхозтехнику, 1973 год.
Фотограф: Александр Лобов
В 1970-е годы школьные уроки труда в сельской местности вышли далеко за рамки выпиливания лобзиком или шитья фартуков. Селам требовались молодые кадры, умеющие обращаться с механизмами. Для занятий часто выделялась малогабаритная техника. Под руководством строгого, но обожаемого ребятами учителя труда (часто опытного колхозного механизатора-наставника) мальчишки и девчонки учились не просто крутить руль. Они до винтика разбирали пусковой двигатель, регулировали карбюраторы, учились выставлять глубину вспашки и менять навесное оборудование. Для ребят это были не скучные занятия, а предмет огромной гордости. Получить в старших классах вместе с аттестатом зрелости удостоверение тракториста-машиниста третьего класса считалось невероятно престижным. Практика проходила прямо на пришкольном участке или на подшефных колхозных полях.
Стадо коров животноводческого комплекса колхоза «Новый быт» на пастбище. Белорусская ССР, Минская область, Село Крупица, 1974 год.
Фотограф: Ю. Иванов
Житель села М. Степанов красит свой дом. Астраханская область 1970 год.
Фотограф: Дмитрий Козлов
Житель села Ташир Селенгинского района. Бурятская АССР, 1970 год.
Фотограф: Игорь Виноградов
Старейшина села Ахалсопели в Кахетии В. Церцвадзе поздравляет молодоженов Тимура Кобакидзе и Нану Галашвили с бракосочетанием. Грузинская ССР, 1968 год.
Фотограф: Яков Халип
Дом тракториста Николая Сурды в селе Старые Каракушаны, построенный по индивидуальном проекту. Молдавская ССР, 1978 год.
Фотограф: И. Кибзий
Работница сельского комбината надомного труда Эльга Эдельбиева за работой на вязальной машине «Нева». Грозненский район, село Виноградное, 1982 год.
Фотограф: Юрий Простяков
Вязальная машина «Нева» — это настоящий шедевр советской бытовой инженерии и культовый предмет в домах советских женщин. Выпускавшаяся на Ленинградском машиностроительном объединении имени Карла Маркса, она стала для миллионов семей не просто домашним прибором, а инструментом выживания, заработка и главным оружием в борьбе с тотальным дефицитом одежды. В 1970–1980-е годы иметь дома «Неву» считалось невероятным везением и признаком зажиточности. В советских магазинах купить модный, красивый и качественный свитер, кофту или детские рейтузы было огромной проблемой. На помощь приходила «Нева». То, что спицами женщина вязала неделями, на машинке пролетало за пару вечеров. За один день опытная вязальщица могла выдать готовый свитер или шарф. «Нева» превращала обычную советскую квартиру в мини-фабрику. Женщины обвязывали всю семью, родственников, а многие тайно или открыто вязали на заказ, получая мощный неофициальный доход, который порой превышал их основную зарплату.
Праздник в селе Трушены. Молдавская ССР, 1972 год.
Фотограф: Т. Ананьина
Молдавская хора — это не просто народный танец, а настоящее сердце, символ и культурный код молдавского народа. Этот древний круговой танец олицетворяет единство, равенство и радость жизни. В советские годы хора гремела на весь Союз благодаря профессиональным ансамблям, но главным местом ее жизни всегда оставалось молдавское село.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
