Тимофей Тимофеевич Хрюкин. От батрака до генерала
Пренебрегая правилами субординации, он напрямую обратился к Верховному главнокомандующему.
Пренебрегая правилами служебной иерархии, он напрямую обратился к Верховному главнокомандующему. Сталин дал слово, что все поданные заявки будут удовлетворены сполна.
Тактические новшества, предложенные этим командующим авиацией, дали ощутимый эффект в борьбе за превосходство в небе в период ожесточённых сражений под Харьковом, на берегах Волги, Дона, Днепра, а также в Прибалтике. Эти нововведения спасли немало жизней советских лётчиков.
Тимофей Тимофеевич Хрюкин родился в городе Ейске 21 июня 1910 года.
Его отец трудился каменщиком, а мать стирала солдатское обмундирование в расположенных неподалёку казармах. Семья жила в страшной нищете — из четверых детей выжил только маленький Тима, да и его в восьмилетнем возрасте родители отдали в батраки зажиточному казаку. Хозяин заставлял мальчика работать с рассвета до заката, платил скупо и кормил плохо.
Спустя два года такой каторги Тимофей сбежал и вместе с ватагой таких же беспризорных ребят отправился в Крым — туда, где, по словам одного мальчишки, всегда тепло и полно яблок.
Он исходил всю Южную Россию, а в Геленджике оказался в трудовой колонии для беспризорников. Парень рос высоким и сильным, поэтому освоил профессию молотобойца — тяжёлый труд, который под силу не каждому взрослому мужчине.
Через два года Тимофей вернулся домой, но к тому моменту мать уже ушла от отца, забыв о сыне, отец отправился на Гражданскую войну, и юноша снова пошёл в батраки.
В 1919 году в РСФСР приняли программу по ликвидации безграмотности, но полноценно реализовать её удалось лишь после окончания военных действий. Тимофей не умел ни читать, ни писать и впервые открыл букварь только в 13 лет. Ему повезло с наставником, благодаря чему он быстро добился больших успехов в учёбе.
Прошлое батрака сделало Тимофея убеждённым сторонником советской власти, и, когда пришло время, он вступил в комсомол, а вскоре его избрали комсоргом.
Окончив школу, Тимофей отправился в Краснодар, где поступил сначала на рабфак, а затем — в сельскохозяйственный институт. Там он встретил девушку, которая вскоре стала его гражданской женой. В 1931 году у них родился сын Володя, однако через несколько дней мать сбежала, оставив младенца на отца.
Закончить институт не удалось: в 1932 году Тимофея призвали в армию. Как активного комсомольца, его направили по спецнабору в недавно открывшуюся Луганскую 11-ю военную авиационную школу лётчиков, определив в бомбардировочную авиацию.
Тимофей мечтал летать на скоростных истребителях, но ему объяснили, что из-за его крупного телосложения и длинных рук он просто не поместится в кабине истребителя. После пяти месяцев теории начались тренировочные полёты, а год спустя школа выпустила его уже в качестве командира воздушного судна.
После училища Тимофея направили младшим лётчиком в 5-ю легкобомбардировочную эскадрилью под Витебск. Туда он приехал с законной женой Полиной Ткаченко, которая училась на телефонистку в Краснодаре.
На этот раз Тимофей не прогадал — Полина стала для него верной спутницей жизни и матерью для его восьмерых детей (включая Володю, оставленного первой женой).
В 1935 году Хрюкин получил звание лейтенанта и был направлен в 10-ю скоростную бомбардировочную авиаэскадрилью в Смоленск. Там он проявил себя наилучшим образом и был назначен командиром звена новейших скоростных бомбардировщиков СБ конструкции Андрея Туполева.
Это был цельнометаллический самолёт с двумя двигателями воздушного охлаждения М103, которые позволяли развивать скорость до 450 км/ч, летать на расстояние до 2300 км и брать на борт до 600 кг бомб. Первые модели СБ не имели бронирования и протектированных топливных баков. Экипаж состоял из трёх человек: пилота, штурмана и бортового стрелка.
В 1936 году лейтенант Хрюкин вызвался добровольцем в Испанию, где шла гражданская война между мятежниками генерала Франсиско Франко (на стороне которых воевали Германия и Италия) и законным республиканским правительством, которое активно поддерживал СССР.
При этом Англия и Франция проводили так называемую «политику невмешательства».
В небе Испании сражался немецкий легион «Кондор», оснащённый новыми истребителями Messerschmitt Bf.109. Наши бомбардировщики, даже скоростные, не могли уйти от них, истребительное прикрытие было слабым, поэтому потери лётного состава и техники оказались весьма значительными.
Хрюкин сам не раз оказывался на волосок от гибели — вылеты в глубокий тыл мятежников приходилось совершать без сопровождения истребителей.
Вернувшись из Испании в марте 1937 года, Хрюкин получил свой первый из четырёх орденов Красного Знамени, затем, с интервалом в полгода, — звания старшего лейтенанта и капитана, а также назначение на должность командира скоростной бомбардировочной эскадрильи.
В этом звании в марте 1938 года он отправился в Китай, воевавший с Японией. СССР по договору о взаимопомощи поставлял туда вооружение и направлял военных советников.
В Китае Хрюкин командовал группой самолётов СБ, задача которых заключалась в уничтожении японских укреплений, войск, железнодорожных составов, коммуникаций, аэродромов, а также морских и речных судов.
Полёты проходили над совершенно незнакомой пустынной местностью, где почти не было ориентиров, а полётные карты оставляли желать лучшего. Крупнейшим успехом бомбардировщиков Хрюкина стало уничтожение японского аэродрома в городе Уху.
Однако японские самолёты продолжали совершать вылеты, и стало понятно, что в районе реки Янцзы действует авианосец, служащий плавучей базой. Так родилась легенда о том, что Хрюкин потопил японский авианосец — то ли «Рюдзё», то ли «Ямато-мару».
В «Комсомольской правде» от 6 июля 1939 года даже вышла статья об этом, а генералиссимус Китайской республики Чан Кайши лично вручил Хрюкину орден Облаков и Знамени, а также золотые запонки с бриллиантами.
Однако, как уже упоминалось, максимальная бомбовая нагрузка тогдашних СБ составляла 600 кг. Таким количеством бомб потопить даже лёгкий авианосец «Рюдзё» водоизмещением 10 тысяч тонн вряд ли было возможно. Более того, СБ был горизонтальным бомбардировщиком и не мог пикировать, а попасть бомбой с 5-километровой высоты в прямоугольник 176×19 метров при тогдашних прицелах было нереально.
«Ямато-мару», переоборудованный из итальянского пассажирского лайнера «Джузеппе Верди» в транспорт, судя по всему, вообще не был авианосцем, поскольку его длина составляла 160 метров — этого было слишком мало для взлёта и посадки основного палубного истребителя японских ВВС Mitsubishi A5M.
В Указе от 22 февраля 1939 года о присвоении полковнику Хрюкину (внеочередное звание он получил в сентябре 1938-го) звания Героя Советского Союза про авианосец ничего не говорилось.
В ноябре 1939 года, после окончания курсов повышения квалификации командного состава при Академии Генштаба, Хрюкина отправили на советско-финскую войну командующим ВВС 14-й армии, которая прикрывала самый северный участок фронта в районе Мурманска и на Кольском полуострове.
В сильные морозы двигатели запускались с трудом, и Хрюкин нашёл необычное решение: масло для двигателя перед запуском разогревали в бане. В итоге ВВС 14-й армии оказались едва ли не самыми боеспособными в той войне.
Бомбардировщики летали на задания практически без истребительного прикрытия, поскольку противника в воздухе у них не было — финская авиация была очень слабой и малочисленной.
После подписания в марте 1940 года Московского мирного договора Хрюкина назначили начальником отдела бомбардировочной авиации лётно-технической инспекции ВВС Красной армии.
В мае он получил внеочередное звание комдива, а через месяц, когда ввели генеральские звания, его переаттестовали в генерал-майоры авиации и назначили заместителем генерал-инспектора инспекции ВВС по бомбардировочной авиации.
Перед самой войной Хрюкин окончил ещё одни курсы усовершенствования комсостава и был назначен командующим ВВС 12-й армии Киевского Особого военного округа, который находился в непосредственной близости от границы.
В первые часы войны авиации округа был нанесён серьёзный удар, но Хрюкину удалось минимизировать потери своей авиации. К началу августа 1941 года 12-я армия попала в окружение в районе Умани и была полностью разгромлена, а её командующий генерал-майор Павел Понеделин оказался в плену.
В сентябре 1941 года Хрюкин возглавил ВВС Карельского фронта.
Немцы пытались прервать движение по ещё действовавшему участку Мурманской железной дороги от Мурманска до Беломорска, а также по новой дороге, соединявшей Мурманскую и Северную железные дороги от Беломорска до станции Обозёрская.
Эти две магистрали связывали Мурманск и Молотовск (ныне Северодвинск), куда северными конвоями поступали грузы по ленд-лизу, с остальной страной. Дорога Беломорск–Обозёрская также играла важную роль в снабжении Карельского фронта.
Хрюкин в первую очередь занялся расширением сети аэродромов. Среди болот грунтовые взлётные полосы не построишь, а цемента взять было негде. Здесь ему пригодился опыт, полученный в Китае, где было много аэродромов с дощатым покрытием.
Хрюкин также использовал особые световые условия Заполярья: в полярный день летать можно было практически круглосуточно, и он закрепил за каждым самолётом два экипажа, которые работали посменно. Немцы такой роскоши позволить себе не могли — у них не хватало лётчиков.
Действия Хрюкина привели к тому, что 5-й воздушный флот люфтваффе так и не смог завоевать господство в воздухе. На Мурманском направлении враг продвинулся всего на 20 км, и немецкие планы по блокаде морских коммуникаций СССР и союзников провалились.
Помимо советских И-16, ЛаГГ-3, Ла-5 и МиГ-3, в небе Заполярья воевали американские Bell P-39 Airacobra, Curtiss-Wright P-40 Warhawk Tomahawk и британские Hawker Hurricane.
В начале 1942 года обстановка на Карельском фронте стабилизировалась и оставалась таковой до 1944 года, а Хрюкина перевели на самый ответственный участок — Юго-Западный фронт.
8 июня он прибыл в Сталинград, а уже 13 июня вся авиация этого фронта была сведена в 8-ю воздушную армию, которую Хрюкин и возглавил. Немцы любой ценой стремились взять Сталинград и выйти к бакинской нефти.
На Волгу был переброшен 8-й авиационный корпус люфтваффе под командованием генерал-лейтенанта Мартина Фибига.
В советской авиации в тот момент была высокая аварийность. Во-первых, из-за низкого качества сборки самолётов — авиазаводы, эвакуированные на восток, гнали количество в ущерб качеству. Во-вторых, на фронт прибывали пилоты с минимальным налётом часов. Хрюкину удалось значительно снизить аварийность.
Хрюкин быстро разобрался в тактике люфтваффе на этом участке: вражеские истребители мелкими группами контролировали огромные пространства, создавая ложное впечатление своего присутствия повсюду. Это сильно действовало на неопытных новичков.
Хрюкин решил использовать испанский опыт и собрал во два ударных полка самых эффективных и опытных лётчиков из всей 8-й армии.
Авиапарк, доставшийся Хрюкину, насчитывал 458 исправных самолётов самых разных типов, что сильно осложняло обучение лётчиков и наземное обслуживание. Много было бипланов У-2 и видавших виды И-16, которые к тому моменту уже с трудом противостояли новым «мессершмиттам». К тому же «ишаки» были сложны в управлении, и молодые лётчики не могли на них летать. Хрюкин ввёл тактические приёмы, которые берегли жизнь новичкам.
13 сентября 1942 года он своим приказом запретил в воздушном бою терять высоту и делать перевороты — преимущество всегда за тем, кто выше.
Он приказал прикрывать свои войска небольшими группами — парами, четвёрками, распределяя их по высоте, и строжайше запретил вступать в бой в одиночку — только парой, где ведомый прикрывает хвост ведущему, а тот уже наверняка расстреливает вражеский самолёт с предельно малой дистанции.
Эти меры позволили довольно быстро изменить соотношение сил в воздухе.
Объединив лучших пилотов фронта в два ударных полка, Хрюкин перебрасывал их на самые важные участки и доказал, что при умелой организации можно обойтись меньшим числом самолётов.
Чтобы сохранить свои самолёты, Хрюкин построил 32 ложных аэродрома, которые приняли на себя в десять раз больше бомб, чем настоящие. Этот запас бомб очень пригодился бы 6-й армии Фридриха Паулюса, оказавшейся в окружении, — тогда не пришлось бы доставлять боеприпасы по воздуху.
Всего под руководством Хрюкина было уничтожено около тысячи вражеских самолётов, и историки справедливо считают, что именно 8-я воздушная армия нанесла люфтваффе первое крупное поражение на Восточном фронте.
8 февраля 1943 года Хрюкин получил полководческий орден Кутузова I степени.
Спустя месяц Хрюкина, уже в звании генерал-лейтенанта, перевели на Южный фронт, который форсировал Днепр, освобождал Донбасс и с боями прорывался к Крыму. Важным рубежом на пути к Чёрному морю был Миус-фронт, прорвать который удалось только со второй попытки.
В марте 1944 года началась подготовка Крымской наступательной операции. 8-я воздушная армия испытывала острую нехватку авиационного топлива — заявки удовлетворялись лишь наполовину.
Хрюкин понимал, что при таком материально-техническом обеспечении он провалит операцию.
Нарушив субординацию, в обход Главнокомандующего ВВС Красной армии главного маршала авиации Александра Новикова и командующего 4-м Украинским фронтом генерала армии Фёдора Толбухина, он связался по ВЧ с Верховным главнокомандующим.
Сталин, задав несколько уточняющих вопросов по существу, пообещал, что заявки Хрюкина на топливо будут выполнены в полном объёме.
8 апреля 1944 года началась Крымская наступательная операция. Благодаря действиям 8-й воздушной армии немецкие войска остались без поддержки с воздуха.
Авиация сыграла огромную роль в прорыве укреплений и штурме Севастополя. Главная сложность заключалась в том, что позиции войск располагались очень близко друг к другу, и при бомбардировках можно было задеть своих.
9 мая штурмом была взята Сапун-гора в Севастополе, а 12 мая Крым был полностью освобождён.
За Крым Хрюкин получил ещё один полководческий орден — Суворова I степени и третью генеральскую звезду на погоны.
Вскоре Хрюкина перевели командующим 1-й воздушной армией на 3-й Белорусский фронт. В ходе операции «Багратион» по освобождению Белоруссии 1-я воздушная армия должна была уничтожать с воздуха мощную германскую танковую группировку.
Полностью уничтожить танки не удалось, но активных действий им вести не позволили.
После освобождения Литвы и разгрома врага в Восточной Пруссии Хрюкин получил задачу разбить немецкие войска в крепости Кёнигсберг. Немцы, прижатые к Балтийскому морю, понимали, что война пришла на их землю, и дрались отчаянно.
В 1-ю воздушную армию Хрюкин привёл два своих ударных полка из 8-й армии. Истребители быстро вытеснили остатки люфтваффе, и бомбардировщики практически беспрепятственно бомбили город.
13 апреля 1945 года за Кёнигсберг Хрюкин получил вторую Звезду Героя Советского Союза.
В июле 1947 года Хрюкина назначили командующим 7-й воздушной армией, которая обеспечивала с воздуха защиту нефтяных промыслов и заводов в Баку. Вскоре армия была преобразована в Бакинский округ ПВО.
В 1950 году Хрюкина назначили заместителем Главнокомандующего ВВС по военно-учебным заведениям. В это время авиация как раз переходила на реактивную тягу, что требовало принципиально новых программ и методик обучения, а также полной перестройки материальной базы лётных училищ.
В июле 1953 года, когда Хрюкину едва исполнилось 43 года, он попал в автомобильную аварию.
Однажды во время учений Хрюкин ехал на машине в штаб. Неожиданно на дороге оказалась группа женщин. Шофёр не успел затормозить. Тогда Хрюкин выхватил руль и направил автомобиль в кювет.
Врачи спасли ему жизнь, но авария сильно подорвала его здоровье. 19 июля 1953 года он скончался. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
Пренебрегая правилами служебной иерархии, он напрямую обратился к Верховному главнокомандующему. Сталин дал слово, что все поданные заявки будут удовлетворены сполна.
Тактические новшества, предложенные этим командующим авиацией, дали ощутимый эффект в борьбе за превосходство в небе в период ожесточённых сражений под Харьковом, на берегах Волги, Дона, Днепра, а также в Прибалтике. Эти нововведения спасли немало жизней советских лётчиков.
Тимофей Тимофеевич Хрюкин родился в городе Ейске 21 июня 1910 года.
Его отец трудился каменщиком, а мать стирала солдатское обмундирование в расположенных неподалёку казармах. Семья жила в страшной нищете — из четверых детей выжил только маленький Тима, да и его в восьмилетнем возрасте родители отдали в батраки зажиточному казаку. Хозяин заставлял мальчика работать с рассвета до заката, платил скупо и кормил плохо.
Спустя два года такой каторги Тимофей сбежал и вместе с ватагой таких же беспризорных ребят отправился в Крым — туда, где, по словам одного мальчишки, всегда тепло и полно яблок.
Он исходил всю Южную Россию, а в Геленджике оказался в трудовой колонии для беспризорников. Парень рос высоким и сильным, поэтому освоил профессию молотобойца — тяжёлый труд, который под силу не каждому взрослому мужчине.
Через два года Тимофей вернулся домой, но к тому моменту мать уже ушла от отца, забыв о сыне, отец отправился на Гражданскую войну, и юноша снова пошёл в батраки.
В 1919 году в РСФСР приняли программу по ликвидации безграмотности, но полноценно реализовать её удалось лишь после окончания военных действий. Тимофей не умел ни читать, ни писать и впервые открыл букварь только в 13 лет. Ему повезло с наставником, благодаря чему он быстро добился больших успехов в учёбе.
Прошлое батрака сделало Тимофея убеждённым сторонником советской власти, и, когда пришло время, он вступил в комсомол, а вскоре его избрали комсоргом.
Окончив школу, Тимофей отправился в Краснодар, где поступил сначала на рабфак, а затем — в сельскохозяйственный институт. Там он встретил девушку, которая вскоре стала его гражданской женой. В 1931 году у них родился сын Володя, однако через несколько дней мать сбежала, оставив младенца на отца.
Закончить институт не удалось: в 1932 году Тимофея призвали в армию. Как активного комсомольца, его направили по спецнабору в недавно открывшуюся Луганскую 11-ю военную авиационную школу лётчиков, определив в бомбардировочную авиацию.
Тимофей мечтал летать на скоростных истребителях, но ему объяснили, что из-за его крупного телосложения и длинных рук он просто не поместится в кабине истребителя. После пяти месяцев теории начались тренировочные полёты, а год спустя школа выпустила его уже в качестве командира воздушного судна.
После училища Тимофея направили младшим лётчиком в 5-ю легкобомбардировочную эскадрилью под Витебск. Туда он приехал с законной женой Полиной Ткаченко, которая училась на телефонистку в Краснодаре.
На этот раз Тимофей не прогадал — Полина стала для него верной спутницей жизни и матерью для его восьмерых детей (включая Володю, оставленного первой женой).
В 1935 году Хрюкин получил звание лейтенанта и был направлен в 10-ю скоростную бомбардировочную авиаэскадрилью в Смоленск. Там он проявил себя наилучшим образом и был назначен командиром звена новейших скоростных бомбардировщиков СБ конструкции Андрея Туполева.
Это был цельнометаллический самолёт с двумя двигателями воздушного охлаждения М103, которые позволяли развивать скорость до 450 км/ч, летать на расстояние до 2300 км и брать на борт до 600 кг бомб. Первые модели СБ не имели бронирования и протектированных топливных баков. Экипаж состоял из трёх человек: пилота, штурмана и бортового стрелка.
В 1936 году лейтенант Хрюкин вызвался добровольцем в Испанию, где шла гражданская война между мятежниками генерала Франсиско Франко (на стороне которых воевали Германия и Италия) и законным республиканским правительством, которое активно поддерживал СССР.
При этом Англия и Франция проводили так называемую «политику невмешательства».
В небе Испании сражался немецкий легион «Кондор», оснащённый новыми истребителями Messerschmitt Bf.109. Наши бомбардировщики, даже скоростные, не могли уйти от них, истребительное прикрытие было слабым, поэтому потери лётного состава и техники оказались весьма значительными.
Хрюкин сам не раз оказывался на волосок от гибели — вылеты в глубокий тыл мятежников приходилось совершать без сопровождения истребителей.
Вернувшись из Испании в марте 1937 года, Хрюкин получил свой первый из четырёх орденов Красного Знамени, затем, с интервалом в полгода, — звания старшего лейтенанта и капитана, а также назначение на должность командира скоростной бомбардировочной эскадрильи.
В этом звании в марте 1938 года он отправился в Китай, воевавший с Японией. СССР по договору о взаимопомощи поставлял туда вооружение и направлял военных советников.
В Китае Хрюкин командовал группой самолётов СБ, задача которых заключалась в уничтожении японских укреплений, войск, железнодорожных составов, коммуникаций, аэродромов, а также морских и речных судов.
Полёты проходили над совершенно незнакомой пустынной местностью, где почти не было ориентиров, а полётные карты оставляли желать лучшего. Крупнейшим успехом бомбардировщиков Хрюкина стало уничтожение японского аэродрома в городе Уху.
Однако японские самолёты продолжали совершать вылеты, и стало понятно, что в районе реки Янцзы действует авианосец, служащий плавучей базой. Так родилась легенда о том, что Хрюкин потопил японский авианосец — то ли «Рюдзё», то ли «Ямато-мару».
В «Комсомольской правде» от 6 июля 1939 года даже вышла статья об этом, а генералиссимус Китайской республики Чан Кайши лично вручил Хрюкину орден Облаков и Знамени, а также золотые запонки с бриллиантами.
Однако, как уже упоминалось, максимальная бомбовая нагрузка тогдашних СБ составляла 600 кг. Таким количеством бомб потопить даже лёгкий авианосец «Рюдзё» водоизмещением 10 тысяч тонн вряд ли было возможно. Более того, СБ был горизонтальным бомбардировщиком и не мог пикировать, а попасть бомбой с 5-километровой высоты в прямоугольник 176×19 метров при тогдашних прицелах было нереально.
«Ямато-мару», переоборудованный из итальянского пассажирского лайнера «Джузеппе Верди» в транспорт, судя по всему, вообще не был авианосцем, поскольку его длина составляла 160 метров — этого было слишком мало для взлёта и посадки основного палубного истребителя японских ВВС Mitsubishi A5M.
В Указе от 22 февраля 1939 года о присвоении полковнику Хрюкину (внеочередное звание он получил в сентябре 1938-го) звания Героя Советского Союза про авианосец ничего не говорилось.
В ноябре 1939 года, после окончания курсов повышения квалификации командного состава при Академии Генштаба, Хрюкина отправили на советско-финскую войну командующим ВВС 14-й армии, которая прикрывала самый северный участок фронта в районе Мурманска и на Кольском полуострове.
В сильные морозы двигатели запускались с трудом, и Хрюкин нашёл необычное решение: масло для двигателя перед запуском разогревали в бане. В итоге ВВС 14-й армии оказались едва ли не самыми боеспособными в той войне.
Бомбардировщики летали на задания практически без истребительного прикрытия, поскольку противника в воздухе у них не было — финская авиация была очень слабой и малочисленной.
После подписания в марте 1940 года Московского мирного договора Хрюкина назначили начальником отдела бомбардировочной авиации лётно-технической инспекции ВВС Красной армии.
В мае он получил внеочередное звание комдива, а через месяц, когда ввели генеральские звания, его переаттестовали в генерал-майоры авиации и назначили заместителем генерал-инспектора инспекции ВВС по бомбардировочной авиации.
Перед самой войной Хрюкин окончил ещё одни курсы усовершенствования комсостава и был назначен командующим ВВС 12-й армии Киевского Особого военного округа, который находился в непосредственной близости от границы.
В первые часы войны авиации округа был нанесён серьёзный удар, но Хрюкину удалось минимизировать потери своей авиации. К началу августа 1941 года 12-я армия попала в окружение в районе Умани и была полностью разгромлена, а её командующий генерал-майор Павел Понеделин оказался в плену.
В сентябре 1941 года Хрюкин возглавил ВВС Карельского фронта.
Немцы пытались прервать движение по ещё действовавшему участку Мурманской железной дороги от Мурманска до Беломорска, а также по новой дороге, соединявшей Мурманскую и Северную железные дороги от Беломорска до станции Обозёрская.
Эти две магистрали связывали Мурманск и Молотовск (ныне Северодвинск), куда северными конвоями поступали грузы по ленд-лизу, с остальной страной. Дорога Беломорск–Обозёрская также играла важную роль в снабжении Карельского фронта.
Хрюкин в первую очередь занялся расширением сети аэродромов. Среди болот грунтовые взлётные полосы не построишь, а цемента взять было негде. Здесь ему пригодился опыт, полученный в Китае, где было много аэродромов с дощатым покрытием.
Хрюкин также использовал особые световые условия Заполярья: в полярный день летать можно было практически круглосуточно, и он закрепил за каждым самолётом два экипажа, которые работали посменно. Немцы такой роскоши позволить себе не могли — у них не хватало лётчиков.
Действия Хрюкина привели к тому, что 5-й воздушный флот люфтваффе так и не смог завоевать господство в воздухе. На Мурманском направлении враг продвинулся всего на 20 км, и немецкие планы по блокаде морских коммуникаций СССР и союзников провалились.
Помимо советских И-16, ЛаГГ-3, Ла-5 и МиГ-3, в небе Заполярья воевали американские Bell P-39 Airacobra, Curtiss-Wright P-40 Warhawk Tomahawk и британские Hawker Hurricane.
В начале 1942 года обстановка на Карельском фронте стабилизировалась и оставалась таковой до 1944 года, а Хрюкина перевели на самый ответственный участок — Юго-Западный фронт.
8 июня он прибыл в Сталинград, а уже 13 июня вся авиация этого фронта была сведена в 8-ю воздушную армию, которую Хрюкин и возглавил. Немцы любой ценой стремились взять Сталинград и выйти к бакинской нефти.
На Волгу был переброшен 8-й авиационный корпус люфтваффе под командованием генерал-лейтенанта Мартина Фибига.
В советской авиации в тот момент была высокая аварийность. Во-первых, из-за низкого качества сборки самолётов — авиазаводы, эвакуированные на восток, гнали количество в ущерб качеству. Во-вторых, на фронт прибывали пилоты с минимальным налётом часов. Хрюкину удалось значительно снизить аварийность.
Хрюкин быстро разобрался в тактике люфтваффе на этом участке: вражеские истребители мелкими группами контролировали огромные пространства, создавая ложное впечатление своего присутствия повсюду. Это сильно действовало на неопытных новичков.
Хрюкин решил использовать испанский опыт и собрал во два ударных полка самых эффективных и опытных лётчиков из всей 8-й армии.
Авиапарк, доставшийся Хрюкину, насчитывал 458 исправных самолётов самых разных типов, что сильно осложняло обучение лётчиков и наземное обслуживание. Много было бипланов У-2 и видавших виды И-16, которые к тому моменту уже с трудом противостояли новым «мессершмиттам». К тому же «ишаки» были сложны в управлении, и молодые лётчики не могли на них летать. Хрюкин ввёл тактические приёмы, которые берегли жизнь новичкам.
13 сентября 1942 года он своим приказом запретил в воздушном бою терять высоту и делать перевороты — преимущество всегда за тем, кто выше.
Он приказал прикрывать свои войска небольшими группами — парами, четвёрками, распределяя их по высоте, и строжайше запретил вступать в бой в одиночку — только парой, где ведомый прикрывает хвост ведущему, а тот уже наверняка расстреливает вражеский самолёт с предельно малой дистанции.
Эти меры позволили довольно быстро изменить соотношение сил в воздухе.
Объединив лучших пилотов фронта в два ударных полка, Хрюкин перебрасывал их на самые важные участки и доказал, что при умелой организации можно обойтись меньшим числом самолётов.
Чтобы сохранить свои самолёты, Хрюкин построил 32 ложных аэродрома, которые приняли на себя в десять раз больше бомб, чем настоящие. Этот запас бомб очень пригодился бы 6-й армии Фридриха Паулюса, оказавшейся в окружении, — тогда не пришлось бы доставлять боеприпасы по воздуху.
Всего под руководством Хрюкина было уничтожено около тысячи вражеских самолётов, и историки справедливо считают, что именно 8-я воздушная армия нанесла люфтваффе первое крупное поражение на Восточном фронте.
8 февраля 1943 года Хрюкин получил полководческий орден Кутузова I степени.
Спустя месяц Хрюкина, уже в звании генерал-лейтенанта, перевели на Южный фронт, который форсировал Днепр, освобождал Донбасс и с боями прорывался к Крыму. Важным рубежом на пути к Чёрному морю был Миус-фронт, прорвать который удалось только со второй попытки.
В марте 1944 года началась подготовка Крымской наступательной операции. 8-я воздушная армия испытывала острую нехватку авиационного топлива — заявки удовлетворялись лишь наполовину.
Хрюкин понимал, что при таком материально-техническом обеспечении он провалит операцию.
Нарушив субординацию, в обход Главнокомандующего ВВС Красной армии главного маршала авиации Александра Новикова и командующего 4-м Украинским фронтом генерала армии Фёдора Толбухина, он связался по ВЧ с Верховным главнокомандующим.
Сталин, задав несколько уточняющих вопросов по существу, пообещал, что заявки Хрюкина на топливо будут выполнены в полном объёме.
8 апреля 1944 года началась Крымская наступательная операция. Благодаря действиям 8-й воздушной армии немецкие войска остались без поддержки с воздуха.
Авиация сыграла огромную роль в прорыве укреплений и штурме Севастополя. Главная сложность заключалась в том, что позиции войск располагались очень близко друг к другу, и при бомбардировках можно было задеть своих.
9 мая штурмом была взята Сапун-гора в Севастополе, а 12 мая Крым был полностью освобождён.
За Крым Хрюкин получил ещё один полководческий орден — Суворова I степени и третью генеральскую звезду на погоны.
Вскоре Хрюкина перевели командующим 1-й воздушной армией на 3-й Белорусский фронт. В ходе операции «Багратион» по освобождению Белоруссии 1-я воздушная армия должна была уничтожать с воздуха мощную германскую танковую группировку.
Полностью уничтожить танки не удалось, но активных действий им вести не позволили.
После освобождения Литвы и разгрома врага в Восточной Пруссии Хрюкин получил задачу разбить немецкие войска в крепости Кёнигсберг. Немцы, прижатые к Балтийскому морю, понимали, что война пришла на их землю, и дрались отчаянно.
В 1-ю воздушную армию Хрюкин привёл два своих ударных полка из 8-й армии. Истребители быстро вытеснили остатки люфтваффе, и бомбардировщики практически беспрепятственно бомбили город.
13 апреля 1945 года за Кёнигсберг Хрюкин получил вторую Звезду Героя Советского Союза.
В июле 1947 года Хрюкина назначили командующим 7-й воздушной армией, которая обеспечивала с воздуха защиту нефтяных промыслов и заводов в Баку. Вскоре армия была преобразована в Бакинский округ ПВО.
В 1950 году Хрюкина назначили заместителем Главнокомандующего ВВС по военно-учебным заведениям. В это время авиация как раз переходила на реактивную тягу, что требовало принципиально новых программ и методик обучения, а также полной перестройки материальной базы лётных училищ.
В июле 1953 года, когда Хрюкину едва исполнилось 43 года, он попал в автомобильную аварию.
Однажды во время учений Хрюкин ехал на машине в штаб. Неожиданно на дороге оказалась группа женщин. Шофёр не успел затормозить. Тогда Хрюкин выхватил руль и направил автомобиль в кювет.
Врачи спасли ему жизнь, но авария сильно подорвала его здоровье. 19 июля 1953 года он скончался. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
