Почему советский вундеркинд Ирина Полякова почти не общается с родителями

В последнее время страницы газет и экраны телевизоров заполонили новости об Алисе Тепляковой — девочке, которая в девять лет умудрилась получить школьный аттестат и штурмовала МГУ. Правда, красивая сказка о гениальности быстро столкнулась с суровой реальностью: на коммерческом отделении малышка надолго не задержалась, не справившись с первой же сессией.



Наблюдая за этим громким экспериментом, невольно испытываешь щемящее чувство жалости. Ведь за каждым «прорывом» маленького человека чаще всего скрываются нереализованные амбиции его родителей.

В истории нашей страны уже был подобный громкий случай. В начале девяностых годов вся Москва обсуждала Ирину Полякову, которая стала студенткой того же МГУ в немыслимые четырнадцать лет. Сегодня Ирине сорок пять. У нее за плечами блестящая карьера, руководящая должность, финансовая независимость и диплом престижного вуза. Но за этот глянцевый фасад ей пришлось заплатить самую страшную цену — собственное детство и душевное равновесие.

Без песочниц и подруг

Ирочка была очень поздним, долгожданным и оттого бесконечно оберегаемым ребенком. Ее мама всю жизнь преподавала в начальных классах, а суровый отец служил военным инженером. Едва забрав жену с младенцем из роддома, глава семьи проявил свой жесткий армейский характер: запретил супруге возвращаться к работе и приказал полностью посвятить себя воспитанию наследницы. Под строжайшее табу попали и детские сады. Отец искренне считал, что дошкольные учреждения — это бездушный «конвейер», калечащий уникальность человека.


Ирина Полякова в 5 лет прочла все книги Жюля Верна.

Мама принялась за дело с педагогическим рвением. Вместо привычных колыбельных и потешек маленькая Ира с пеленок слушала сложные стихи и классическую прозу. Результаты поражали: в полтора года девочка без запинки знала алфавит, а к двум — бегло читала. К пяти годам, пока сверстники строили куличики в песочнице и учились ловить мяч, Ира успела проглотить все двадцать шесть томов приключений Жюля Верна. Она росла в абсолютной социальной изоляции. У нее не было друзей, простых детских секретов и игр во дворе. Вся ее вселенная ограничивалась книжными страницами и бесконечными домашними уроками по математике и русскому языку.

Первая парта, слезы и первый инфаркт в 6 лет

Когда в шесть лет домашнюю отличницу наконец привели в первый класс, школа не стала для нее праздником. Ира оказалась совершенно не готова к реальной жизни. Одноклассники, прошедшие закалку детским садом, весело шумели на переменах, сбивались в стайки и казались Ирине огромными, взрослыми людьми из другого мира.


Ирина Полякова с мамой.

На самих уроках девочка изнывала от скуки. Пока остальные дети старательно выводили палочки и обводили фигурки по точкам, Ира прятала под партой толстые взрослые романы. Обладая феноменальными знаниями, она нередко вступала в споры с учительницей, прилюдно исправляя ее ошибки у доски. Педагогическую систему это раздражало.

Однажды, решив наперед гораздо больше примеров, чем задал класс, Ира столкнулась с жестоким наказанием. Учительница заставила маленькую девочку в наказание за самоуправство переписать всю рабочую тетрадь с самого начала. Всю ночь шестилетний ребенок, захлебываясь слезами от обиды и несправедливости, выводил цифры. Измученный стрессом детский организм не выдержал: прямо из-за письменного стола Иру увезли на скорой помощи с диагнозом «инфаркт». Перепуганный отец принял экстренное решение — вернул жену в школу, чтобы та забрала дочь в свой класс под личный присмотр.

Изгои поневоле: из третьего класса — в седьмой

Ирина Полякова в 1989 году, 7 класс.

До третьего класса жизнь девочки более-менее наладилась, но родительское тщеславие требовало новых рекордов. Из-за поразительной успеваемости Иру решено было перешагнуть через несколько ступеней и перевести сразу в седьмой класс. По меркам детской психологии это был сокрушительный удар: девятилетний хрупкий ребенок оказался среди двенадцатилетних подростков, у которых уже начинался переходный возраст.

Школа превратилась для маленькой отличницы в настоящий ад. Ее травили, над ней безжалостно смеялись, ее толкали. Каждую перемену Ира проводила, сжавшись в комок в самом дальнем углу коридора, молясь об одном — чтобы поскорее прозвенел звонок на урок. Домой она не шла, а бежала, спасаясь от преследователей. Учебники стали ее единственным убежищем и щитом от внешнего мира.

Вскоре о девочке-вундеркинде прознали журналисты. О ней снимали восторженные телерепортажи, ее фотографии печатали в центральных газетах. Но слава лишь ожесточила завистливых одноклассников. Свой портфель и пенал Ира регулярно вылавливала из школьного мусорного бака. Администрация школы даже приставила к ней штатного психолога, но все его беседы были пустой формальностью — защитить ребенка от ежедневного буллинга взрослые так и не смогли.

Гадкий утенок в поисках своей стаи

Ирина Полякова поступила в МГУ в 14 лет.

Когда одноклассницы Ирины начали красить ресницы, примерять короткие юбки и переглядываться с мальчиками, ей тоже отчаянно захотелось стать частью этой взрослой жизни. Ей казалось, что если она станет «как все», с ней наконец начнут дружить. Но дома ждал тотальный контроль. Авторитарные родители, отслеживавшие каждый вдох дочери, строго запрещали даже думать о косметике или модной одежде. Ира продолжала ходить на уроки в безликих, заношенных вещах, чувствуя себя глубоко несчастной.

Поняв, что в школе подростки так и не приняли их дочь, родители сделали еще один абсурдный шаг — форсировали обучение экстерном. В четырнадцать лет, когда обычные дети только переходят в девятый класс, Ира Полякова стала студенткой экономического факультета МГУ.

Мама с папой продолжали вести себя так, будто их дочь ходит в детский сад: они буквально за ручку приводили четырнадцатилетнюю студентку в аудиторию и караулили у входа после пар. Это стало последней каплей. Доведенная до отчаяния девочка устроила дома грандиозный бунт. Она со слезами заявила, что бросит учебу, если родители не прекратят этот позор. Ира выставила жесткие условия: никто в университете не должен знать ее истинный возраст, она сама выбирает одежду и начинает краситься.

Этот обман помогал ей удерживать дистанцию полтора года. Однокурсники видели в ней стильную, хоть и немного замкнутую девушку. Когда правда всплыла, ребята отнеслись к этому спокойно и не отвернулись от нее. Но домашний арест продолжался. Отец, обещавший дать Ире свободу после совершеннолетия, в последний момент передумал, заявив: «Пока не выйдешь замуж, жить будешь по моим правилам».

Свобода, сломанная личная жизнь и спасительное призвание

Едва дождавшись восемнадцатилетия, Ирина собрала вещи и буквально сбежала из родительского дома к своему бывшему однокласснику, лишь бы избавиться от удушающей опеки. Связь с родителями она практически оборвала. Девушка упрямо карабкалась вверх: окончила магистратуру, устроилась в крупную компанию рядовым менеджером и благодаря своему феноменальному интеллекту и трудоголизму быстро доросла до топ-менеджера с высоким доходом.

Ирина Полякова сбежала от родителей в 18 лет.

Но если с карьерой все сложилось удачно, то личная жизнь превратилась в руины. Раненая детскими травмами психика раз за разом толкала Ирину в деструктивные отношения. Она дважды выходила замуж, и оба раза ее избранниками становились мужчины с тираническими наклонностями. Они самоутверждались, унижая умную, успешную женщину, уничтожая остатки ее самооценки.

В итоге Ирина провалилась в тяжелейшую клиническую депрессию, сопровождавшуюся постоянными неврозами. В самые темные моменты ее посещали мысли о непоправимом. Спас сын — Полякова поняла, что ее маленький мальчик останется в этом мире совсем один.


Ирина Полякова смогла достичь успеха в работе.

Пройдя долгий, мучительный путь реабилитации на кушетке у психотерапевта, Ирина внезапно осознала свое истинное призвание. Она получила еще одно образование — психологическое, чтобы помогать тем, чье детство тоже было разрушено чужими амбициями.

Сегодня с престарелыми родителями Ирина общается исключительно из чувства долга. Отец стал инвалидом, мама сильно сдала. Успешная дочь полностью содержит их, оплачивает сиделок и лекарства, но теперь она научилась выстраивать жесткие границы — просто пропускает мимо ушей авторитарные приказы и непрошеные советы, которые пожилые родители по привычке пытаются давать ей до сих пор.