Как советские пионеры становились безбожниками
Когда в 1917 году рухнула империя, новому государству потребовался новый человек. Не тот, что крестится на купола, верит в чудеса и терпеливо ждет райской жизни после смерти. Нет — стране нужен был боец, строитель, человек, который не станет уповать на волю Всевышнего, а возьмет молот, лопату, винтовку и будет строить коммунизм.
Создать такого человека можно было только одним способом — выкорчевать из сознания старую веру, заменив ее новой. Лучшим инструментом для этой гигантской работы стали комсомол и пионерская организация.
Антирелигиозные карнавалы.
Коммунистическая партия прекрасно понимала – у взрослых уже сформировано мировоззрение, которое трудно пошатнуть, а вот дети — чистый лист. Если с малых лет им внушать, что бога нет, что религия — это «опиум для народа», а попы — обманщики, то к зрелости вырастет поколение, для которого идеи Маркса и Ленина будут наподобие ладана в храме. Именно поэтому было сделано ударение на атеистическое воспитание юных ленинцев, начиная с их прихода в школу до развлечений у костра.
В первой половине 1920-х годов пионерская организация была слабой, но уже могла найти оригинальный метод для пропаганды. Чтобы бороться с церковной верой, в дни главных религиозных праздников — Рождества и Пасхи — они организовывали собственные торжества, которые должны были затмить и высмеять традиционные. «Комсомольское рождество» и «Комсомольская пасха» выглядели как пародии на церковные обряды.
Шествие по улице с ряжеными.
По улицам ходила процессия с ряжеными: люди наряжались в шубы, вывернутые наизнанку, мазали лица сажей, несли на плечах жирную свинью с крестом на спине или куклу, изображающую попа. Все это проходило под грохот оркестра, с революционными песнями и сатирическими частушками о боге, священнике и церкви. Пионеры с удовольствием участвовали не только в этих карнавалах, но и создавали пьески, высмеивающие веру. Один из первых московских вожатых В. Зорин вспоминал, как его отряд ставил небольшие сценки на антирелигиозные темы, разучивая стихи Демьяна Бедного, бичующие церковников, и затем их обыгрывали.
Лекция в день Пасхи против религии.
Но больших праздников, которые можно было бы пародировать, было мало, и критика быстро забывалась, поэтому не особо влияла на мышление, в котором твердо жила вера. Партии пришлось признать, что уличные выступления больше похожи на кривляния, которые, наоборот, могут оскорбить и настроить народ против. Поэтому было решено развернуть действия в другом направлении и темпе.
Первая елка, заменившая Вифлеемскую звезду с новыми украшениями.
После революции религиозные символы заменялись на новые: рождественская елка превратилась в «красную елку», Вифлеемская восьмиконечная звезда – на пятиконечную, алую, цвета пролитой крови. Вместо ангелов и стеклянных шаров на ветки вешали красные флажки, фигурки красноармейцев, серпы и молоты. Дети должны были воспринимать зимние праздники не как рождественское чудо, а как торжество нового, победившего мира. Но даже в таком виде они продержались не так долго – в 1927 году их признали «богопоклонческими» пережитками и запретили вовсе. Идеологическая работа была перенесена в школьные коллективы: появились «уголки безбожника» — стенды с плакатами, карикатурами на попов, лозунгами вроде: «Религия — яд, отравляющий сознание рабочего». Там же вывешивались стенгазеты, в которых ребята сами писали заметки о вреде суеверий.
Детей настраивали против праздника с елкой.
Особой популярностью пользовалась пьеса «Колька в плену» с простым сюжетом: мальчик Колька попадает под влияние церковников, которые обманывают его, заставляют молиться, но он прозревает и разрывает связь с религией, уходит к пионерам. Люди смотрели даже такие спектакли, потому что в первую очередь воспринимали их как нечто необычное, эдакое сценическое действо, подспудно получая воспитательный антирелигиозный урок.
Пионерская организация.
Пионеров в классе можно было еще пересчитать по пальцам, когда пионерские организации только появлялись, и как любой первопроходец, они столкнулись с трудностями. В классе им приходилось находиться с верующими ребятами, которые по-разному воспринимали красный галстук: одни – с презрением, другие – с тайным восторгом, потому что боялись открыто показать свое отношение. Одна из первых пионерок Тамара Дображанская вспоминала, что когда зашла в класс в красном галстуке, одноклассники встали и начали скандировать: «Бог есть! Бог есть!». Придавали сил учителя, которые стали убежденными безбожниками, а педагогическую работу воспринимали как святую миссию по воспитанию молодого поколения.
Пионеры в деревне.
Самым тяжелым участком антирелигиозной борьбы оказалась деревня. Крестьянство, веками жившее по церковному календарю, считавшее иконы святыней, а священника — уважаемым человеком, не желало сдавать позиции. Консервативный уклад, недоверие ко всему «городскому» и «чужому» делали деревенских жителей почти непробиваемыми для атеистических лозунгов. Пионеры решили использовать свою любимую антирелигиозную пьеску про Кольку, предупредив все-таки людей, о чем она будет, чтобы не вызвать неожиданного возмущения. На удивление, народ не разошелся, смеялись над частушками и попами и досидели до самого конца. Но смеяться над попами – это одно, а отказаться от веры совсем – это другое.
Воспитание детей.
Деревенская детвора легче воспринимала новшества, которые привозили пионеры из городов. Им было интересно услышать, что «чудеса божии» — это обман, что плохо целовать иконы и причащаться с одной ложки – негигиенично, можно заболеть. Выросшие на других понятиях, им вдруг показали изнанку с точки зрения науки. Например, что молнии разбрасывает не святой Илия в колеснице, а атмосферное влияние. Но у детей оставалась еще масса вопросов про Бога, про кровь Господню, Пасху и крашеные яйца, на которые пионерам трудно было отвечать, ведь им тоже еще многому нужно было научиться, и они не всегда находили слова, чтобы убедить других.
В деревнях пионерам тяжело приходилось бороться с религией — против своих родителей и бабушек.
Крестьянские семьи стали тем крепким орешком, который пробить только идеологическими призывами было невозможно, ведь в семье жили разные люди разного возраста, а старики составляли ее основу, оставаясь при любых условиях верующими. Разрушить этот оплот решили изнутри – детьми, которые становились пионерами и переставали верить в Бога. В этом им помогал комсомол, советуя создавать «красные уголки» прямо дома — вешать плакаты, читать вслух антирелигиозные брошюры, обсуждать с родителями вред церкви.
Но одно дело сказать, другое – сделать. Можно только представить, какую бурю негодования такие действия вызывали дома. Порой доходило до рукоприкладства и скандалов, потому что взрослые не могли допустить, чтобы их же дети еще и поучали. Это шло против устоявшихся правил подчинения и уважения в семье. Ребенок оказывался между молотом и наковальней: с одной стороны — семья и традиции, с другой — желание быть полезным. Одни пионеры продолжали ходить тайно от родителей на собрания, другие просто утаивали, что дома их не поддерживают.
Плакаты для агитации против религии.
Однако методичное давление со всех сторон и время дали свой результат – родители стали спокойнее воспринимать пионеров и комсомольцев, меньше стали ходить в церковь. Некоторые под давлением, а кто-то стараясь «быть как все», становились безбожниками вместе с детьми. Но даже это не отменяло того, что в некоторых домах сохранились иконы, тщательно спрятанные от посторонних глаз. Деревня в противовес городу еще долго оставалась консервативной благодаря старому поколению, у которого веру не удалось вытравить ни «красными карнавалами», ни спектаклями, ни горячими призывами. Первые пионеры стали фундаментом атеизма, потому что когда прошли десятилетия, они, став взрослыми, просто поддерживали своих детей – их уже не нужно было в чем-то переубеждать.
Создать такого человека можно было только одним способом — выкорчевать из сознания старую веру, заменив ее новой. Лучшим инструментом для этой гигантской работы стали комсомол и пионерская организация.
Антирелигиозный карнавал вместо церковного крестного хода
Антирелигиозные карнавалы.
Коммунистическая партия прекрасно понимала – у взрослых уже сформировано мировоззрение, которое трудно пошатнуть, а вот дети — чистый лист. Если с малых лет им внушать, что бога нет, что религия — это «опиум для народа», а попы — обманщики, то к зрелости вырастет поколение, для которого идеи Маркса и Ленина будут наподобие ладана в храме. Именно поэтому было сделано ударение на атеистическое воспитание юных ленинцев, начиная с их прихода в школу до развлечений у костра.
В первой половине 1920-х годов пионерская организация была слабой, но уже могла найти оригинальный метод для пропаганды. Чтобы бороться с церковной верой, в дни главных религиозных праздников — Рождества и Пасхи — они организовывали собственные торжества, которые должны были затмить и высмеять традиционные. «Комсомольское рождество» и «Комсомольская пасха» выглядели как пародии на церковные обряды.
Шествие по улице с ряжеными.
По улицам ходила процессия с ряжеными: люди наряжались в шубы, вывернутые наизнанку, мазали лица сажей, несли на плечах жирную свинью с крестом на спине или куклу, изображающую попа. Все это проходило под грохот оркестра, с революционными песнями и сатирическими частушками о боге, священнике и церкви. Пионеры с удовольствием участвовали не только в этих карнавалах, но и создавали пьески, высмеивающие веру. Один из первых московских вожатых В. Зорин вспоминал, как его отряд ставил небольшие сценки на антирелигиозные темы, разучивая стихи Демьяна Бедного, бичующие церковников, и затем их обыгрывали.
Лекция в день Пасхи против религии.
Но больших праздников, которые можно было бы пародировать, было мало, и критика быстро забывалась, поэтому не особо влияла на мышление, в котором твердо жила вера. Партии пришлось признать, что уличные выступления больше похожи на кривляния, которые, наоборот, могут оскорбить и настроить народ против. Поэтому было решено развернуть действия в другом направлении и темпе.
«Уголок безбожника» и «красная елка»
Первая елка, заменившая Вифлеемскую звезду с новыми украшениями.
После революции религиозные символы заменялись на новые: рождественская елка превратилась в «красную елку», Вифлеемская восьмиконечная звезда – на пятиконечную, алую, цвета пролитой крови. Вместо ангелов и стеклянных шаров на ветки вешали красные флажки, фигурки красноармейцев, серпы и молоты. Дети должны были воспринимать зимние праздники не как рождественское чудо, а как торжество нового, победившего мира. Но даже в таком виде они продержались не так долго – в 1927 году их признали «богопоклонческими» пережитками и запретили вовсе. Идеологическая работа была перенесена в школьные коллективы: появились «уголки безбожника» — стенды с плакатами, карикатурами на попов, лозунгами вроде: «Религия — яд, отравляющий сознание рабочего». Там же вывешивались стенгазеты, в которых ребята сами писали заметки о вреде суеверий.
Детей настраивали против праздника с елкой.
Особой популярностью пользовалась пьеса «Колька в плену» с простым сюжетом: мальчик Колька попадает под влияние церковников, которые обманывают его, заставляют молиться, но он прозревает и разрывает связь с религией, уходит к пионерам. Люди смотрели даже такие спектакли, потому что в первую очередь воспринимали их как нечто необычное, эдакое сценическое действо, подспудно получая воспитательный антирелигиозный урок.
Один против всех: пионер в мире верующих
Пионерская организация.
Пионеров в классе можно было еще пересчитать по пальцам, когда пионерские организации только появлялись, и как любой первопроходец, они столкнулись с трудностями. В классе им приходилось находиться с верующими ребятами, которые по-разному воспринимали красный галстук: одни – с презрением, другие – с тайным восторгом, потому что боялись открыто показать свое отношение. Одна из первых пионерок Тамара Дображанская вспоминала, что когда зашла в класс в красном галстуке, одноклассники встали и начали скандировать: «Бог есть! Бог есть!». Придавали сил учителя, которые стали убежденными безбожниками, а педагогическую работу воспринимали как святую миссию по воспитанию молодого поколения.
Деревня как крепость веры
Пионеры в деревне.
Самым тяжелым участком антирелигиозной борьбы оказалась деревня. Крестьянство, веками жившее по церковному календарю, считавшее иконы святыней, а священника — уважаемым человеком, не желало сдавать позиции. Консервативный уклад, недоверие ко всему «городскому» и «чужому» делали деревенских жителей почти непробиваемыми для атеистических лозунгов. Пионеры решили использовать свою любимую антирелигиозную пьеску про Кольку, предупредив все-таки людей, о чем она будет, чтобы не вызвать неожиданного возмущения. На удивление, народ не разошелся, смеялись над частушками и попами и досидели до самого конца. Но смеяться над попами – это одно, а отказаться от веры совсем – это другое.
Воспитание детей.
Деревенская детвора легче воспринимала новшества, которые привозили пионеры из городов. Им было интересно услышать, что «чудеса божии» — это обман, что плохо целовать иконы и причащаться с одной ложки – негигиенично, можно заболеть. Выросшие на других понятиях, им вдруг показали изнанку с точки зрения науки. Например, что молнии разбрасывает не святой Илия в колеснице, а атмосферное влияние. Но у детей оставалась еще масса вопросов про Бога, про кровь Господню, Пасху и крашеные яйца, на которые пионерам трудно было отвечать, ведь им тоже еще многому нужно было научиться, и они не всегда находили слова, чтобы убедить других.
Дети против родителей: кто кого?
В деревнях пионерам тяжело приходилось бороться с религией — против своих родителей и бабушек.
Крестьянские семьи стали тем крепким орешком, который пробить только идеологическими призывами было невозможно, ведь в семье жили разные люди разного возраста, а старики составляли ее основу, оставаясь при любых условиях верующими. Разрушить этот оплот решили изнутри – детьми, которые становились пионерами и переставали верить в Бога. В этом им помогал комсомол, советуя создавать «красные уголки» прямо дома — вешать плакаты, читать вслух антирелигиозные брошюры, обсуждать с родителями вред церкви.
Но одно дело сказать, другое – сделать. Можно только представить, какую бурю негодования такие действия вызывали дома. Порой доходило до рукоприкладства и скандалов, потому что взрослые не могли допустить, чтобы их же дети еще и поучали. Это шло против устоявшихся правил подчинения и уважения в семье. Ребенок оказывался между молотом и наковальней: с одной стороны — семья и традиции, с другой — желание быть полезным. Одни пионеры продолжали ходить тайно от родителей на собрания, другие просто утаивали, что дома их не поддерживают.
Плакаты для агитации против религии.
Однако методичное давление со всех сторон и время дали свой результат – родители стали спокойнее воспринимать пионеров и комсомольцев, меньше стали ходить в церковь. Некоторые под давлением, а кто-то стараясь «быть как все», становились безбожниками вместе с детьми. Но даже это не отменяло того, что в некоторых домах сохранились иконы, тщательно спрятанные от посторонних глаз. Деревня в противовес городу еще долго оставалась консервативной благодаря старому поколению, у которого веру не удалось вытравить ни «красными карнавалами», ни спектаклями, ни горячими призывами. Первые пионеры стали фундаментом атеизма, потому что когда прошли десятилетия, они, став взрослыми, просто поддерживали своих детей – их уже не нужно было в чем-то переубеждать.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
