Наши любимые актеры: Олег Даль

25 мая любимому миллионами актёру исполнилось бы 75 лет. «Он поражал какой-то нездешностью. Таким нездешним и остался», — вспоминала о Дале его третья жена Лиза.
Олег Даль ушёл в 39 лет (3 марта этого года была ещё и 35-я годовщина его ухода). Он не имел званий, премий и призов (в 1978-м получил народного Украинской ССР). «Я артист — этим всё сказано». Ставка за «творческие встречи со зрителями» от тогдашнего Бюро пропаганды киноискусства (а это могло подолгу быть единственным источником заработка «опасного» артиста) — 18 руб. Даль не очень-то приветствовал эти «встречи», актёрские «выходы на публику», к народу. На одной из них, когда его по ошибке представили как народного артиста, тут же уточнил: «Я не народный, я инородный». А себя в дневнике спрашивал: «Как стать единственным? Найти неповторимость — в чём она?» Именно единственным и неповторимым Даль и был. «Кто-то должен быть Далем, кто-то — при нём карликом. В природе не предусмотрено существование двух Далей», — это уже его талантливейший и тоже неповторимый тёзка Олег Борисов, называвший Даля «заповедной личностью». Удивительный, уникальный, не такой, как все, — такое ощущение он вызывает: «Своеобразным обозвали, вернее — обозначили». Оказалось, что эта ипостась его — и дар, и крест.

«Человек без кожи»

«Он поражал какой-то нездешностью. Таким нездешним и остался», — вспоминала о Дале его третья жена Лиза. А вторая, знаменитая актриса Татьяна Лаврова, с которой актёр прожил всего полгода, писала, что «любить его было трудно, не любить невозможно». Его и впрямь очень нежно и с какой-то тревогой и страхом любили те, кто его понимал и ценил его уникальный дар. «Счастливейший партнёр — он талантливо ходил, молчал», — пишет Марина Неёлова. Марина Неёлова и Олег Даль в фильме «Старая, старая сказка», 1968 год
Жена Лиза Эйхенбаум, внучка знаменитого учёного-литературоведа с родословной, идущей от графов Апраксиных, ленинградская богемная интеллектуалка, вышла за Олега, страшно пьющего и малоизвестного, в 33 года, имея за плечами два брака, роман с Иосифом Бродским и Сергеем Довлатовым (предпочла ему Даля!), — и верно служила мужу 10 лет, оставив работу, обустраивая быт и дела, терпя его безобразные запои, переехала с мамой (обожавшей своего «зятёныша», «дурного и славного») ради него в Москву из писательской квартиры деда в хрущёвскую двушку (и ту ещё надо было купить: у коренного москвича Олега ничего не было).
Она посвятила ему жизнь, хранила его архив, устраивала выставки, подготовила к записи пластинку-моноспектакль Даля «Наедине с тобою, брат…» по стихам Лермонтова, подготовила сборники его памяти, написала о нём книгу и сама — «Взрослый молодой человек», мечтала о музее в их последней квартире (и первом настоящем их доме) на Смоленском бульваре. С одной из таких выставок памяти артиста исчезли некоторые его личные вещи, магнитофон «Электроника». Олег так радовался этому подарку родственника — ветерана «Нормандии — Неман», сам бы никогда не купил, а для рабочих записей лермонтовских стихов он был так необходим!
Лиза пережила мужа на 12 лет (две строгие плиты на Ваганьковском рядом) и всю жизнь считала его и их брак подарком судьбы. Но он, «человек без кожи» по её определению, так и остался для неё «таинственным, полнейшей загадкой». Откровением стали для вдовы дневники Даля, которые он вёл с 1971 г.: «Я даже не подозревала, как разрывалось его сердце». Оно и разорвалось в номере гостиницы в Киеве, куда он приехал договориться о съёмках в комедийном фильме Николая Рашеева (снявшего популярнейший телефильм «Бумбараш») «Яблоко на ладони». Странно, но автограф Даля выглядит как линия нитевидного пульса с инициалами «ОД» в начале. Режиссёр тогда, в 1981-м, пережил шок, когда, взломав в номере дверь, Даля обнаружили неживым, — сам попал в больницу, отказывался снимать тот свой фильм без Олега. Но деньги были выделены, и «Яблоко» вышло на экраны…
Даль оставил полсотни ролей в кино, рано, ещё на 2-м курсе Щепкинского училища, снявшись в культовом фильме «Мой младший брат» по нашумевшему тогда «Звёздному билету» Василия Аксёнова, потом назвавшего его «прирождённым современным молодым интеллектуальным героем», но в то же время и «типичным человеком XIX века, прирождённым чеховским героем». Им поразительно сыграны Лаевский из прекрасной экранизации чеховской «Дуэли» Иосифа Хейфица (этот мастер, мэтр «влюбился в Даля, сравнивал его с пламенем от свечи, которую несут против ветра»), Печорин в телеспектакле по Лермонтову Анатолия Эфроса (для того чтобы непременно сыграть его, Даль и стал актёром, по его признанию, даже сам ухитрился исправить свою картавость для поступления на актёрский), Шута в «Короле Лире» великого Григория Козинцева: «Мальчик из Освенцима, которого заставляют играть на скрипке в оркестре смертников; бьют, чтобы выбирал мотивы повеселее. У него детские вымученные глаза. Олег Даль — именно такой Шут…» Мэтр нежно относился к артисту, прощал и срывы: «Ведь он — не жилец…» Он мог бы сыграть булгаковского Мастера, он не сыграл Гамлета, Макбета, Чацкого, Мышкина, Треплева, отказался от Хлестакова у Гайдая сам, как и от Пети Трофимова у Эфроса. Олег Даль, Андрей Миронов и Александр Збруев в фильме «Мой младший брат», 1962 год. Фото: Кадр из фильма
Много или мало оставил Даль, всегда переживавший, «какая память останется»? Эдвард Радзинский тонко заметил, что Даль был «болен прекрасной болезнью — манией совершенства, органически не выносил фальши, рвачества и халтуры».

«Укоряющий талант»

Даль вообще часто отказывался от ролей сам, и не только в т. н. «производственных» пьесах и фильмах в духе «соцреализма», который он люто ненавидел. Отказался от Жени Лукашина у Рязанова, от «Экипажа» Митты: «Не моё!» А уж ненавидеть Даль умел. Он был «нетерпим, убийственно остроумен, а иногда невыносим» — дневники его, весьма откровенные, переполнены порой желчными, ядовитыми характеристиками коллег, «культурных» чиновников, целых театров (даже прославленных, в которых он и служил), режиссёров, признанных кумиров и авторитетов «застойных» 70-х, коих Даль был и сыном, и героем, и жертвой. Тех 70-х, когда искусство всё более порабощала иерархия званий, премий с заседаниями в президиумах, загранпоездками, путёвками, автомобилями, пайками…
Даль буквально физически мог страдать от «непролазной бесталантливости и абсолютного непрофессионализма», «пошлого кошмара безвкусицы» и «воинствующего мещанства», царивших в искусстве и в среде людей искусства, в которую он трагически не вписывался. Даже при первых тех самых творческих встречах с ним люди отмечали его «неактёрское» поведение: ничего не требует («Номер люкс? Зачем мне? Мне и одноместного хватит»), не панибратствует и не терпит фамильярности, не травит байки и анекдоты, не принимает подарки «в дорогу». Он мог обескураживающее честно ответить чужому человеку на предложение коньячку: «Нет, если я сейчас выпью — сорвусь». Он был честен до жестокости прежде всего с собой («Совесть — вот личность Олега», — заметил Иосиф Хейфиц) — и в профессии, и в страшной борьбе со своим недугом, пьянством: «Я себе противен до омерзения!», «безвольный безумец я», «веду борьбу не на жизнь, а на СМЕРТЬ (и это не фигурально)» — слова из дневников. Даль лечился, «зашивался» всегда добровольно, впервые — вместе с Высоцким, давал запирать себя дома и не выпускать по три дня. Владимир Высоцкий и Олег Даль в фильме «Плохой хороший человек», 1973 год
Он казался многим обречённым, очень больным, этот «преждевременно уставший», «усталый мудрый мальчик с добрыми голубыми глазами» — по определению Людмилы Гурченко. Мальчишеская стать (его звали в юности «арматура» и «перочинный ножик» — 1 м 84 см при немыслимой худобе — «теловычитании»), а главное, у Даля отмечали ребячью суть. Элегантный, стильный, лёгкий, точно летящий («Он же ничего не весит!» — изумился его партнёр по Малому театру, подняв Даля на репетиции, по роли, на руки)… Даль всегда выглядел моложе своих лет. Его трудно, невозможно вообразить стариком, это с каким-то ужасом отметила про себя однажды, наблюдая за ним, жена: он же никогда стариком не будет! «Точно с жизнью его связывала тоненькая ниточка, которая может оборваться в любую секунду». Из зала ему могли написать в записке: «Олег Иванович, пожалуйста, берегите себя! Вы очень нам нужны». Но могли и такое: «Вы же всё врёте!» Или полюбопытствовать, есть ли у актёра дети («Я этого не знаю», — отвечал) и где купил пиджак…
Человеческое хамство, наглость и тупость приводили его в ярость. А вот перед теми же «пуленепробиваемыми» качествами у бюрократов, цензоров, чиновников он был абсолютно беззащитен. Спасало чувство юмора: объяснительную записку в театре мог написать в стихах! К слову, Даль, интеллектуал и книгочей, писал стихи, рассказы, рисовал прекрасно, инсценировку «Зависти» Олеши сделал, отлично пел и играл на гитаре, потому и так переживал, что не дали самому спеть «Есть только миг» в «Земле Санникова». А сам Дин Рид, услышав однажды в компании пение Даля — «Эх, дороги…», спросил, впечатлённый, сколько у того золотых дисков…
Олег Даль в фильме «Земля Санникова», 1973 год
Не было у Даля при жизни не только многих ролей, но и дисков. Свой единственный моноспектакль «Наедине с тобою, брат…» по Лермонтову он, впервые «сам себе режиссёр», записывал в полном одиночестве дома, запершись в «кабинетике», накануне своего ухода на магнитофон, с подобранной им самим музыкой, стирал и снова записывал — экономил кассеты. Одна чудом сохранилась и чудом попала мне в руки в 1986-м году — впечатление было огромным и очень горьким. Та уникальная постановка, которой так и не было, как и многого другого в короткой жизни артиста, в 1981-м планировалась для Концертного зала им. Чайковского с «полуподпольным» «Арсеналом» Алексея Козлова — затормозили «сверху». Даль тогда был отлучён от профессии актёрским отделом «Мосфильма» («они добили меня»), а фильм «Отпуск в сентябре» по «Утиной охоте» Вампилова, где он на разрыв сердца сыграл Зилова, на 8 лет лёг на полку, актёр его так и не увидел, свою, быть может, лучшую в жизни роль… Едва не оказался на полке и «Женя, Женечка и „катюша“» Мотыля, узкий прокат ждал «Плохого хорошего человека» по «Дуэли»…

«Пойду умирать!»

«Современник» в пору расцвета (где Даль, начинающий, пять лет ждал ролей) — оттуда актёр уходил и возвращался, там пережил первую любовь и свадьбу с Ниной Дорошиной, влюблённой в Олега другого, Ефремова, и с ним эту самую свою свадьбу покинувшей. МХАТ, Театр на М. Бронной (где Дон Жуана Даль так и не сыграл — играл в 37 лет юного Беляева в «Месяце в деревне»), наконец, последний в его жизни Малый театр (где под Новый 1981 год Даля «ввели» срочно на крошечную роль бармена в «Береге» Юрия Бондарева), Высшие режиссёрские курсы (откуда в ужасе ушёл), ВГИК, студенты…
Олег Даль в фильме «Человек, который сомневается», 1964 год, и Нина Дорошина в фильме «Первый троллейбус», 1963 г.
О собственной смерти Даль думал, писал весь 1980-й, после ухода «брата», Высоцкого: «Я следующий», «уйду за Володей…» На фото Даля на похоронах друга (и действительно брата по несчастью) больно смотреть. Пересуды за спиной: может, хоть это его вразумит, ведь он, «истеричный алкоголик», сам во всём виноват… А в обычном деловом письме Даля к знакомому режиссёру незадолго до смерти — вдруг на полях рисунок: могила с крестом и следы к ней. А эти беспощадные записи в дневнике, только для себя (теперь они изданы)? «Подари мне покой, о, Господи», «не надо мне искать грязь на стороне, её предостаточно во мне самом», этой «собственной гнуси» и «абсолютного безволия», «мозг утомлён безвыходностью идей и мыслей», «одиноко-то как, бог ты мой», «я — абстрактный мечтатель» и «какая ужасная профессия — быть зависимым…»

Свой несостоявшийся лермонтовский спектакль Даль сначала назвал «Смерть поэта», а последняя его роль в кино — в фильме «Мы смерти смотрели в лицо». Последняя поездка на творческие встречи со зрителями в сентябре 1980 г. была в Пензу, и он поставил условие — поехать в лермонтовские Тарханы и непременно посетить семейный склеп поэта. Так и было, и все отметили запредельную усталость, болезненный вид и какую-то отрешённость, сломленность артиста. Даль, по определению режиссёра Бориса Львова-Анохина — «трагический непоседа, непримиримый скиталец, гордый бродяга», кажется, и впрямь что-то знал о своём скором уходе, по крайней мере — предчувствовал. Выйдя из актёрского автобуса утром у гостиницы, сказал вдруг всем не обычное «До свиданья!» — «Прощайте!». Позавтракав в буфете, попрощался и с актёром Леонидом Марковым: «Пойду к себе. Умирать».
« Мифы и факты о советской кибернетике
Плакаты по технике безопасности »
  • +86

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

+1
«Старая-старая сказка» показала какие фальшивые друзья крутятся возле богатства и успеха. А Даль пошел умирать целенаправленно, фактически совершив самоубийство.
+3
Вот мы говорим: «Жаль Олега Даля, жаль Высоцкого...» Кого нам ещё так же жаль? Наверное, Есенина. Горькие пьяницы и наркоманы. А кто из нас, «трезвенников», может представить себя в их шкуре? Что могли бы им посоветовать, кроме как «надо меньше пить». Маяковский в своём стихотворении «На смерть Есенина» ответил таким «трезвенникам»: «Лучше уж от водки умереть, чем от скуки». Дело, конечно, далеко не в одной скуке. Что значит «ходить пятками по лезвию ножа и резать в кровь свою больную душу» знали только такие люди как Есенин, Маяковский, Высоцкий, Даль… Да, Олег Даль из той же плеяды «людей без кожи», которым было больно жить среди «толстокожих». Но они не просто жили мучась (мало чести просто мучаться) — они пришли и сказали нам: «Будьте совершенны!...» Сказали и показали, как это делается. Если нам этого не дано, то хотя бы восхитимся и отдадим им должное!
0
Очень пафосно, но спасали нас, страну, ЛЮДИ, которые не могли быть равнодушны к беде. При этом, они ДЕЛАЛИ не щадя себя, без всякого намёка на вознаграждение. И они были значительно ближе к «совершенству» тех, кто "… не просто жили мучась (мало чести просто мучаться) — они пришли и сказали нам: «Будьте совершенны!...» Сказали и показали, как это делается". Вот уж совсем, вышеназванные поэты и актёры, не тянут на «совершенство»… Скорее, мучения от желания быть на гребне успеха, при полном неумении управлять собой.
И уж вовсе непонятно, почему НЕалкоголикам отказано в способности чувствовать и быть ранимыми…
0
А мне всегда безумно жаль таких людей: судьба дала им такой талант, а они с ним не справились. Все оправдания, что кругом «непонимание». Хотя жить (работать) с алкоголиком — великое терпение без встречной любви.
0
Хороший актер!
+2
Прекрасный актер! В фильме «Земля Санникова» сыграл бесподобно. Жаль, что так рано ушел. Из великих артистов почти никого не осталось.
+9
Великолепный актёр!
А знаете, что приятно? Я часто, читая различные публикации, пытаюсь «дочитать» пропущенное и ищу дополнительную информацию. Так же и в этот раз, и первой строкой в гугле после набранного слова Олег (я почему то начал с имени) была Олег Даль. Это приятно.
+15
Спасибо за публикацию
+12
Гениальный…
+19
Написано очень развернуто. Жаль, что не сыграл Лукашина, видимо, из-за пьяной сцены в Ленинграде (не хотел походить на самого себя, по-моему). «Старую-старую сказку» и «Женю, Женечку...» без Олега не представляю и никогда не надоест.