Советский истребитель МиГ-21 едва ли нуждается в лишних представлениях. Для своего времени это была современная и грозная машина, что в последующие годы неоднократно доказывала свою эффективность на практике.

Однако, как и любой другой механизм, МиГ-21, помимо неоспоримых достоинств, имел и совершенно конкретные недостатки.

Началось всё с 21-го.
Главный среди них — «классическая» (на тот момент) МиГовская схема компоновки с носовым расположением воздухозаборника. У этого решения были свои плюсы, однако в перспективе оно же серьёзно ограничивало потенциал истребителя. И в первую очередь это касалось установки радиолокационного оборудования, которое приходилось прятать дальше за центральный конус заборника. Это в свою очередь серьёзно ограничивало возможности по увеличению длины антенны. А между тем запросы военных к дальности обзора боевых машин росли в ту пору как на дрожжах. Схема же МиГ-21 де-факто не позволяла затолкать в самолёт полноценную РЛС следующего поколения.

Заслуженная машина.
Претензии к компоновке были и со стороны аэродинамики боевой машины. Так, на скоростях более 2.5 Маха (2.99 тысячи км/ч) каналы воздухозаборника начинали греться, что в свою очередь вело к перегреву всей машины. Да, сам МиГ-21 таких скоростей пока не достигал. Его рекорд это показатель 2.1-2.2 Маха. Однако, расчёты, проведённые советскими аэродинамиками, кричали о том, что будущего у такой схемы расположения воздухозаборника скорее всего нет. Учитывая всё это, коллектив МиГ принял резонное решение – отказаться от носового расположение воздухозаборника в принципе.

Требовалась доработка.
Альтернатив у используемой схемы было ровным счётом две. Первая – перенос воздухозаборника под фюзеляж. Вторая – разнести один воздухозаборник на два расположенных по бокам. Оба варианта должны были решить как проблему перегрева каналов, так и высвободить место в носу самолёта для установки современной РЛС. В итоге конструкторы решили установить двойной воздухозаборник под фюзеляжем самолёта. Работы по проектированию улучшенного МиГ-21 начались в 1960 году. Чертежи общего вида перспективного самолёта подготовили за несколько месяцев. Первый опытный экземпляр был собран в начале 1962 года. Первоначально машина носила индекс МиГ-23 по комплексу вооружений С-23, что включал в себя: новую РЛС «Сапфир-1» (позднее заменили на «Сапфир-2»), ракеты К-23 средней дальности с полуактивными радиолокационными и тепловыми ГСН, инфракрасный пеленгатор «Спектр», а также прицел АСП-ПФ.

Новые решения.
Однако, позднее на МиГе переименовали машину в Е-8 из соображений внутреннего учёта. Так, чтобы перспективная разработка носила однотипное и не вводящее в заблуждение название вслед за опытным машинами Е-6 (МиГ-21Ф) и Е-7 (МиГ-21ПФ). В январе всё того же 1962 года Минавиапром СССР выпустил приказ о назначении на проект ведущим лётчиком-испытателем Георгий Мосолов, а его дублёром Александра Федотова. Георгий Константинович – личность широкому кругу граждан (особенно далёких от авиации) не слишком известная. А между тем в 1960 году он получил звание Героя Советского Союза за «мужество и героизм, проявленные при испытании новой авиационной техники». За этой сухой формулировкой скрывалась многолетняя служба с сотнями опытных полётов на экспериментальных машинах.

На практике всё было не очень.
Достаточно сказать, что именно Георгий Мосолов был тем, кто испытывал в своё время Е-6/3, более известный как МиГ-21. За свою службу Мосолов поставил несколько рекордов, в том числе три мировых рекорда (для своего времени). Среди которых был и рекорд по максимальной скорости в 2 388 км/ч на всё том же МиГ-21. Что же до испытаний Е-8, то начались они неплохо… Первые полёты прошли в целом удачно, однако уже на 5 полёте на высоте в 8 километров двигатель самолёта принялся капризничать: помпировал и останавливался, из-за чего лётчику приходилось на время гасить подачу горючего. При этом каждый помпаж сопровождался резко нарастающим перегревом. На 25 полёте перегрев остановить не удалось. Конструкторы попытались исправить ситуацию за счёт увеличения проходного сечения сопла. На какой-то момент это решило проблему, пускай и за счёт падения тяги при росте расхода.

Георгий Мосолов в молодые годы.
Наконец, 11 сентября 1962 года в ходе очередного полёта на высоте около 10 км произошло разрушение компрессора… Выскочивший обломок пробил двигатель самолёта, порвал фюзеляж и крыло. Большинство систем Е-8 отказали, а сам самолёт свалился в неконтролируемое вращение на скорости более 800 км/ч. Мосолов не смог погасить вращение и скорость самолёта, а потому принял отчаянный шаг: вручную сбросил фонарь истребителя и на высоте 8 км покинул борт. Покидая кабину Георгий Константинович получил несколько около смертельных ударов: ударился головой, сломал руку, ногу. При раскрытии парашюта лётчика раз перехлестнуло стропами, а при посадке он ударился и сломал вторую ногу. Экстренная команда нашла лётчика только спустя 5 часов после катастрофы.

Дожил до 91 года.
Георгий Мосолова доставили в госпиталь в тяжелейшем состоянии, где врачи боролись за жизнь лётчика не один час. Сам Мосолов, то приходя в себя, то теряя сознание, пережил две клинические смерти. Конец у истории был счастливым. Лётчика спасли, однако после долго реабилитации здоровье Мосолова было серьёзно подорвано. К испытательным полётам его больше не допустили. В 1966 году испытатель ушёл в запас и до пенсии трудился в Высшей комсомольской школе (Московский гуманитарный университет) и «Аэрофлоте». Дожил Георгий Константинович до 2018 года, уйдя в вечность 17 марта. Что же до Е-8, то проект в итоге закрыли из-за ненадежности двигателя, переключившись на другие разработки.