В 1981 году лучшим сыщикам КГБ был брошен вызов: в центре Москвы, почти у них под носом, было совершено заказное убийство. Нагло и чисто убрали гениального авиаконструктора СССР Игоря Бережного.
От машины остались колеса и мотор, от Бережного — почти ничего, а водитель уцелел — повезло. Цепочка расследования вскрыла аферу с фотокружком, которую провернули в режимном бюро авиаконструкторов, но виновных не нашли. Дело попало в “глухари”, в котором не было ни заказчика, ни исполнителя, а фигуранты исчезали один за другим. Так появилось первое заказное убийство в СССР и папка в архиве.
Один из лучших авиаконструкторов СССР Игорь Бережной: авиация – смысл всей жизни
Игорь Александрович Бережной.
Работа может стать всей жизнью, если она не просто обязательство, а вся суть бытия. Подобное случилось у Игоря Бережного, который любил авиацию с детства, мечтал о ней, выучился на инженера и стал лучшим авиаконструктором в СССР. Гениальность, ответственность и стремление все доводить до конца были главными в работе. Он лично испытывал все свои идеи, поэтому гонял на “Москвиче” по аэродрому без тормозов, чтобы понять, могут ли шасси тормозить “елочкой”; освоил управление всех самолетов и старался улучшить их работу.
Усердная работа и результаты привели к созданию опытно-конструкторского бюро, в котором он собрал лучший коллектив, лично отбирая талантливых студентов-выпускников. Вместе с ними он творил, экспериментировал и создавал массу полезных технологий, которые улучшали авиапром. Например, было разработано сложнейшее по конструкции шасси для сверхзвукового самолета конструкции П. О. Сухого. Но в конце 70-х вышло постановление о прекращении работы всех ОКБ. Они должны были стать частью завода, а не самостоятельной единицей. Многие конструкторы были не согласны с решением, но спорить с правительством в то время было бесполезно и опасно. Бережной поступил смелее — он подал заявление на увольнение.
Авиаконструирование в СССР.
Талантливого конструктора терять не хотели, и ему предложили возглавить новую режимную структуру ККБАС — Куйбышевское конструкторское бюро автоматических систем. В новое бюро разрешили отобрать 50 сотрудников из ОКБ, дали здание на территории свиноводческого совхоза “Зубчаниновский” и возможность творить. Но средств не хватало, а за авторское изобретение можно было получить не более 50 рублей на одного изобретателя или 200 рублей — за коллективное.
Главным достижением ККБАС под управлением Бережного могла стать лазерная система “Глиссада”, придуманная для посадки самолетов в любую погоду. Подобного еще нигде не было, эта идея опережала время на десятилетия, но завершить ее не удалось.
Чтобы творить, нужны были деньги, и тогда пришла мысль открыть фотографический кружок, а деньги использовать для закупки нужного материала. Но на деле что-то пошло не так. До истины докопается следствие, потому что спросить у Бережного уже не было возможности.
Афера ради науки: как специалисты ККБАС под видом фотокружка копили деньги
Фотокружок в СССР.
Фотокружок открыли в клубе “Родина”, который принадлежал данной структуре, задействовав своих людей — Геннадия Нерозю (заместитель Бережного) и начальника техбюро ККБАС Соломона Беренштейна. Они были верхушкой, которая заправляла делами фотокружка, взяв в работу талантливого фотографа Михаила Цыганкова и зятя Нерози. Вот тут и закрутилось начало аферы: под видом закупки б/у техники и аппаратуры делалась заявка, которая, проходя через руки Беренштейна, превращалась в новейший материал из-за границы.
В конце 70-х фотографический кружок получал лучшую немецкую пленку “Кодак” и другие материалы. Соответственно, их использовали, чтобы делать качественные фото и видеосъемки для высокопоставленных лиц. Деньги потекли рекой. Бережной был удивлен, сколько они заработали за месяц, но не вникал, как делаются деньги, что и стало его ошибкой. Доходили ли они до экспериментов — неизвестно, но через год Бережной сделал шикарный подарок главному руководителю Минавиапрома СССР — “Волгу”. Подарок был оценен по достоинству, и с этого момента бюро и фотографический кружок зажили на широкую ногу — ни проверок, ни придирок. Но всему хорошему приходит конец, и наступил он неожиданно.
Смертельная посылка с лекарством
В посылке с лекарством была спрятана бомба.
Бережной каждый год докладывал о проделанной работе за прошлый год в Москву. Не стал исключением и 1981 год. Поездка намечалась в столицу, и его заместитель Нерозя попросил привезти лекарства. В его просьбе не было ничего удивительного, ведь Игорь Александрович часто привозил то, что просили сотрудники, и чего не было в Куйбышеве. Только никто не знал, чем просьба закончится на этот раз.
Авиаконструктор 4 февраля вечером сел в свой служебный микроавтобус польского производства на улице Кирова. Водитель, повернувшись со своего места, передал ему коробку, сказав, что это лекарство. Бережной решил посмотреть и открыл ее. Прозвучал такой взрыв. Бережного травмировало настолько, что пришлось делать восковую маску для похорон. Водителю повезло, он как будто родился в рубашке — взрывной волной его выбросило, и он отделался лишь ссадинами и ушибами.
Убийство по всем признакам можно было отнести к заказному, и это для начала 80-х оказалось вызовом. Тогда еще не предполагали, что кто-то может осмелиться на подобное. Из-за этого расследование под свой контроль взял Андропов, начальник КГБ.
Расследование КГБ: версии и виновники
Андропов взял расследование под свой контроль.
Игорь Бережной был видной фигурой в авиастроении, поэтому первая мысль была о покушении зарубежных спецслужб, и появилась операция “Капкан”. Однако эту версию пришлось быстро отбросить. Стали прорабатывать всех, с кем работал Бережной, и вышли на фотокружок, а в работе бюро вскрылись многотысячные хищения. Оказалось, что много средств из кружка просто делились между его участниками, а еще по документам «висела» сумма в 21 тысячу рублей. Впоследствии окажется, что деньги ушли на съемку документального короткометражного фильма для одного из чиновников в качестве подарка на его день рождения, только растраты еще не были оприходованы, а после смерти Бережного и заказчик от фильма отказался.
Система КГБ в СССР была жесткой: не смотрели на звания и заслуги, ответственность несли все. Видимо, поэтому, когда начали расследование и приехали арестовывать Нерозю, он вырвался из рук милиционеров и, схватив кухонный нож, пытался себя убить. Рана на животе оказалась неглубокой. Его доставили в больницу и спасли, а обвинение из экономического перешло в криминальное — убийство, связав его просьбу с лекарством и покушением. Нерозя даже признал вину. Но когда давал показания, они получались разные: не мог назвать место, где передал взрывчатку, как ее сделал и другие подробности. В итоге он отказался совсем от своих слов и сказал, что не убивал. Пришлось отбросить эту версию, потому что улик действительно не хватало. Казалось, следствие снова зашло в тупик, и тогда пошли по модному на то время методу — привлекли к работе экстрасенса. В Ростове нашелся свой — Валерий Кустов, который работал в строительно-монтажном управлении и умел “связываться” с потусторонним миром. Следователи впервые ощутили, что энергия бывает и другой, только от этого светлее в темном деле не стало.
Суд состоялся, но фигуранты проходили по экономической статье за хищения и растраты. Нерозя получил 10 лет. Отсидел свой срок, вышел, поехал как-то на дачу и пропал. Его искали, но ни тела, ни следа — человек будто растворился в воздухе.
Беренштейн получил тоже срок, но немного меньший, потому что во всех операциях оказался второстепенным лицом. Тюрьма подорвала здоровье, и он долго не прожил. Не смог пережить следствие и моральное давление фотограф Цыганков. Когда его пришли арестовывать, то застали в странном, невменяемом состоянии. Он сказал, что выпил сильнодействующий растворитель, и показал на пустую бутылочку. Его быстро доставили в больницу, но через два дня он умер. Так ушли первые лица, которые были близки к Бережному, и дело застопорилось.
Убийство, которое так и не раскрыли, осталось тайной в архиве
Авиаконструктор Бережной.
В деле оказалось много загадок, и не только связанных с поиском убийцы или заказчика. Например, на складе, принадлежавшем ККБАС, обнаружили много рулонов джинсовой ткани, которой явно было с излишком для потребностей бюро. Возникла версия, что здесь пахнет коммерцией, и ткань переправляли для пошива модных на то время джинсов, а затем торговали ими. Отправка товара в другую страну не вызывала трудностей, потому что это было экспериментальное бюро, к тому же режимного типа. Спрашивать и давать отчет о каждом подъеме самолета — просто не нужно было. Работу совместили с приятным: бюро получало лучшие товары из других стран. Дорогие продукты, цветы к 8 Марта, самые лучшие товары для спортсменов и отдыха. Но даже эта ниточка оборвалась. Летчик Игорь Егоров, который часто совершал экспериментальные полеты, во время одного из них вошел в штопор и разбился.
Следствие велось ещё два года, пока не уткнулось в министерские структуры и дельцов, только набиравших силу, а связи могли покрыть все. В случае с Бережным у следователей создалось впечатление, что он либо не уступил, либо не захотел делиться с кем-то выручкой. Через десять лет подобным убийством уже трудно будет удивить, но в начале 80-х оно стало бомбой не только для Бережного, но и для всего советского общества.