8 февраля 1945 года с аэродрома Пенемюнде поднялся немецкий Heinkel He 111. За штурвалом сидел советский лётчик, который никогда прежде не управлял таким самолётом. Внутри прятались ещё девять узников концлагеря.
Самолёт не захотел взлетать с первой попытки, советские зенитчики едва не сбили его у линии фронта, а после войны самого пилота ещё долго проверяла контрразведка. Звание Героя Советского Союза Михаил Девятаев получил лишь через 12 лет.
Но зато о нём вспомнили с каким триумфом — сам конструктом Сергей Королёв хлопотал об этой награде! Ведь Девятаев помог советскому ракетостроению, так как в плену работал на немецкой ракетной базе.
Из истребителя — в плен
Михаил Девятаев родился в 1917 году в Мордовии, окончил речной техникум в Казани, аэроклуб, а затем военное авиационное училище. На фронте он был с первых дней войны.
Начало войны он встретил в 24-летнем возрасте. Совсем молодой, но уже опытный лётчик. Уже на второй день войны Девятаев сбил первый немецкий самолёт.
К осени 1941-го в наградных документах у него числились 180 боевых вылетов, 35 воздушных боёв и девять сбитых самолётов. Затем Девятаев получил тяжёлое ранение в ногу. В истребители его долго не возвращали: он летал на тихоходных У-2, служил в санитарной авиации, вывозил раненых и доставлял кровь и лекарства.
Переход на У-2 Девятаев воспринял болезненно
Весной 1944 года после встречи с Александром Покрышкиным Девятаев снова оказался в истребительном полку и пересел на американскую P-39 «Аэрокобра». 13 июля его самолёт подбили в бою.
Девятаев выпрыгнул с парашютом, получил травмы при покидании машины и попал в плен.
«Аэрокобра».
Когда попал в плен, то скрыл, что служил истребителем, и выдавал себя за лётчика санитарной авиации.
После неудачной попытки побега Девятаев оказался в Заксенхаузене в статусе смертника. То есть приговорили к высшей мере, просто конкретную дату исполнения приговора не назначили.
Заксенхаузен
И тут случилось чудо — советский военнопленный, работавший парикмахером, заменил его номерную бирку смертника на бирку уже умершего заключённого-«штрафника» Григория Никитенко. После этого в лагерных списках Девятаев оказался записан под чужими данными.
Под чужим именем Девятаева отправили на остров Узедом.
Ракеты рядом, самолёты рядом
На северо-западе острова находился Пенемюнде — главный немецкий центр разработки ракетного оружия. Здесь испытывали V-1 и V-2. После британского налёта 1943 года серийное производство V-2 перенесли в подземный завод Миттельверк, но на Узедоме ещё оставались испытательные объекты, специалисты и аэродром.
Заключённые работали рядом с ним: засыпали воронки, строили укрытия, маскировали самолёты. Их почти не кормили. По воспоминаниям Девятаева, к тому времени он весил около 38 килограммов.
Сначала группа узников собиралась бежать на лодке. Девятаев предложил вариант куда смелее: угнать самолёт.
Истребитель не подходил — в него вся группа просто не влезла бы. Выбрали Heinkel He 111, большой двухмоторный самолёт. Кабину изучали по разбитым машинам на аэродромной свалке, а Девятаев старался подсмотреть, как немецкие механики запускают двигатели.
Готовились два с половиной месяца. В группу вошли десять человек.
21 минута на всё
8 февраля заключённых вывели на аэродромные работы. Они дождались обеда, когда часть немецких механиков ушла. Иван Кривоногов убил конвоира заранее приготовленным металлическим предметом. После этого обратной дороги уже не было.
С машины сняли чехлы. Девятаев забрался в кабину и попытался запустить двигатели.
Тишина.
На самолёте не оказалось аккумулятора. Напарники быстро нашли аккумуляторную тележку, подкатили её к машине и помогли подключить батарею. Двигатели ожили.
Девятаев позже вспоминал, что от убийства охранника до взлёта прошла 21 минута. Для побега из охраняемого ракетного центра график получился плотнее, чем у пересадки в аэропорту.
Но первый разбег едва не стал последним.
Рычаг, который спас десятерых
Heinkel разгонялся, а нос не поднимался. Полоса заканчивалась морем. Девятаев прекратил взлёт и развернул самолёт.
Причина была в триммере руля высоты. Триммер — небольшая регулируемая поверхность, которая помогает снять постоянное усилие со штурвала. Его положение осталось настроено не для взлёта, поэтому машина упорно прижимала нос к земле.
В незнакомой кабине быстро найти управление триммером Девятаев не смог. На втором разбеге он позвал товарищей, и штурвал тянули уже несколько человек. Heinkel оторвался от полосы почти у воды.
Но тут появилась обратная проблема: самолёт начал слишком сильно задирать нос и терять скорость. Уже в воздухе Девятаев нашёл управление триммером и выровнял машину.
Истории о немецких истребителях, которые якобы почти настигли беглецов, расходятся в деталях. Надёжно известно главное: перехватить самолёт не смогли.
Свои тоже открыли огонь
Карты у Девятаева не было. Он ориентировался по солнцу и береговой линии и повёл самолёт на восток.
Примерно через час впереди появилась линия фронта. Там возникла новая проблема: с земли никто не видел советских узников внутри. Зенитчики видели немецкий Heinkel и, логично — начали стрелять.
Самолёт получил повреждения. Девятаев филигранно посадил его на брюхо на советской территории. Все десять беглецов выжили.
И начался новый сложный этап его жизни — допросы.
Что было с «секретами Фау-2»
Позже вокруг побега выросла красивая легенда: Девятаев якобы сразу сообщил координаты пусковых установок V-2, а угнанный Heinkel был набит секретной аппаратурой для управления ракетами.
С документами эта версия сходится плохо.
Часть информации Девятаев, действительно, смог предоставить — он же работал в этих местах. Но к февралю 1945 года Пенемюнде уже не был базой, откуда немцы вели боевые пуски V-2. Серийное производство ракет после бомбардировки 1943 года перенесли в Миттельверк, а боевые части запускали V-2 с мобильных позиций.
Куда важнее — связь самолёта с ракетной программой. Угнанный Heinkel часто называют вариантом H-22, приспособленным для воздушного запуска V-1.
Советские специалисты изучали остатки немецкой ракетной программы, и бывший узник показывал, что и где находилось до эвакуации и бомбёжек. Среди работавших там инженеров был и Сергей Королёв.
Девятаев был ценным свидетелем. Но чертежи V-2 он из плена не вывозил и «секрет немецкой ракеты» в кабине Heinkel не нашёл.
Почему Героя дали через 12 лет
Вернувшихся из плена советских военнослужащих проверяли органы контрразведки.
Девятаева — особенно тщательно: история про заключённого, который без подготовки угнал двухмоторный немецкий самолёт, звучала слишком невероятно.
В 1945 году компрометирующих данных об измене у него не нашли. Но и почестей особых никто ему оказывать не спешил. Пропустили после допросов в обычную жизнь — и ладно, он уже был счастлив.
В Казани Девятаев сначала работал грузчиком в речном порту, позже вернулся к речной профессии и стал помощником капитана.
Широко о его побеге страна узнала только в 1957 году. Бывший лётчик и журналист Ян Винецкий разыскал Девятаева и написал очерк «Мужество».
«Литературная газета» несколько месяцев проверяла историю и напечатала текст 23 марта 1957 года.
15 августа Михаилу Девятаеву присвоили звание Героя Советского Союза. Считается, что этому серьезно поспособствовал сам Королёв, который хорошо знал историю героя. Награда была вручена за вклад в советское ракетостроение — за помощь в создании первой советской ракеты Р-1.
В том же 1957 году Девятаев участвовал в работе с первым советским пассажирским судном на подводных крыльях «Ракета», затем водил «Метеоры».
История запомнила имя Девятаева, потому что без пилота самолёт никуда бы не улетел. Но побег совершили десять человек. Одни устранили охранника, другие сняли чехлы, нашли аккумулятор, запускали машину и помогли поднять её в воздух. Михаил Девятаев ушел из жизни в 2002 году в возрасте 85 лет. И подвиг совершил и в историю советского ракетостроения вошел. Прекрасный вдохновляющий пример человека, который нашел выход в безвыходной ситуации.