Нелёгкая жизнь СССР в первое десятилетие своего существования
Перед вами подборка уникальных исторических кадров, рассказывающих о буднях и быте советских граждан в первое послереволюционное десятилетие. Эти кадры наглядно показывают, как коренная перестройка общества трансформировала повседневную жизнь молодой страны.
Отправка закупленного на Нижегородской ярмарке, 1926 год.
В 1926 году советская Нижегородская ярмарка отметила свой первый пятилетний юбилей с момента её возрождения в эпоху НЭПа. Период с 1922 по 1926 год стал временем расцвета обновлённого «всесоюзного торга», призванного укрепить коммерческие связи между городом и деревней, а также наладить торговые отношения со странами Востока. Согласно Ежегоднику Нижегородской ярмарки за 1926 год, ключевую роль в этом сезоне играла кустарно-промысловая кооперация. На ярмарке активно велась торговля текстилем, шерстью, пушниной и азиатской обувью, а купцы из Персии, Китая и Турции обменивали свои товары на советское сырье, металл и оборудование. Несмотря на успехи, до закрытия ярмарки оставалось немного времени: с постепенным сворачиванием НЭПа и переходом к плановой экономике её деятельность начала угасать, и в 1930 году ярмарка была окончательно ликвидирована. Сегодня её традиции продолжает современный выставочный комплекс.
Женщина в шортах, 1920-е.
В СССР 1920-х годов появление женщины в шортах (или коротких спортивных трусах) было революционным явлением, неразрывно связанным с культом физкультуры, эмансипацией и авангардной модой. Вне спортивного контекста появление в таком виде на городских улицах всё ещё считалось вызывающим, однако на стадионах, парадах и пляжах шорты стремительно становились символом «нового советского человека». Образ крепкой, загорелой девушке в шортах стал культовым для советского искусства тех лет. Художники, такие как Александр Дейнека, постоянно изображали спортсменок в лаконичной белой или контрастной спортивной форме, прославляя молодость и силу. Специализированной женской спортивной одежды в свободной продаже практически не было. Поэтому девушки часто шили шорты самостоятельно по выкройкам из журналов («Работница», «Красноармеец») или адаптировали мужское бельё, собирая его на резинку на талии (так появились знаменитые свободные «трусы-парашюты»).
Последние беспризорники Москвы, 1927 год.
Ближе к 1930-м в Москве борьба с детской беспризорностью достигла своего переломного момента. Если в начале 1920-х годов по всей стране насчитывались миллионы сирот — жертв Первой мировой, Гражданской войны и голода, то к 1927 году государственная кампания перешла от экстренной помощи к плановому и окончательному искоренению этого явления на улицах столицы. Несмотря на усилия Детской чрезвычайной комиссии (ДЧК), группы бездомных детей всё ещё можно было встретить на Смоленском и Хитровом рынках, Трубной площади и в Марьиной Роще. Самым известным убежищем долгое время оставались пустоты внутри башни Красных ворот.
Общий вид города Кузнецка (ныне город Новокузнецк), 1928 год.
Исторический Кузнецк (сегодняшний Кузнецкий район города Новокузнецка) — это старейший город Кемеровской области и один из первых русских опорных пунктов в Сибири. Основанный в 1618 году, он более трёх столетий развивался на правом берегу реки Томи, пока лавина советской индустриализации конца 1920-х годов полностью не изменила его статус и географию. Город был почти полностью деревянным. Над одноэтажной застройкой возвышался величественный каменный Одигитриевский храм (разрушенный в 1930-е годы) и массивные стены Кузнецкой крепости. Судьбу уездного центра изменил 1929 год, когда на левом берегу Томи началось возведение металлургического гиганта и возник рабочий посёлок Сад-город (позже переименованный в Ново-Кузнецк). В 1932 году произошло историческое слияние: старый патриархальный Кузнецк на правом берегу и бурно растущий левобережный Ново-Кузнецк были официально объединены в один большой город, получивший имя Сталинск (с 1961 года — Новокузнецк). При этом территория исторического Кузнецка превратилась в административный Кузнецкий район.
Шорка с дровами, 1927 год.
Шорцы — это тюркоязычный коренной малочисленный народ России, исторически проживающий на юге Западной Сибири, в основном в Кемеровской области (в Кузбассе).
Выступление агитатора в красном уголке гостиницы в Галиче перед крестьянами, приехавшими на ярмарки и базар, 1926 год.
Лошадь, оседланная старым деревянным седлом с деревянными стременами. Марий Эл, Советский р-он, с. Ронга (Маробласть, Сернурский кантон), 1925 год.
Инсценировка «Живой газеты». Ленинградский металлист, 1925 год.
В условиях, когда печатная пресса доходила не до всех, а радио и кинематограф только развивались, такие самодеятельные театрализованные выступления стали главным орудием советской пропаганды и просвещения на заводах. Группа молодых рабочих-активистов (часто комсомольцев) выходила на клубную сцену или прямо в цех в синих рабочих блузах (отсюда пошло знаменитое движение «Синяя блуза»). Они динамично, вслух и в лицах «читали» передовицы газет, разыгрывали сатирические сценки и распевали частушки. Металлисты Ленинграда считались авангардом советского рабочего класса. Их выступления отличались четким ритмом, элементами акробатики, физкультурных пирамид и «индустриальных» шумов (имитация стука молотов, свиста паровиков). Тексты часто писались на злобу дня местными рабочими поэтами, а в качестве декораций использовались простые фанерные кубы, шестеренки и плакаты, созданные в конструктивистском стиле.
Старик, старуха и молодуха (молодая замужняя женщина). Марий Эл, Моркинский р-он, Подгорная д. (Маробласть, Моркинский кантон), 1925 год.
Шорцы плывут на плоту. Улус Карчыт, 1927 год.
Театральный проезд. Москва, 1925-1930 год.
Женщины толкут холст. Марий Эл, Козьмодемьянский р-он, Янкино д. (Маробласть, Козьмодемьянский контон), 1925 год.
Марийцы традиционно выращивали коноплю и лён, из которых ткали плотное, грубое полотно. Чтобы сделать суровый самотканый холст мягким, пригодным для шитья одежды и податливым, его подвергали механической обработке. Женщины складывали рулоны ткани в специальные деревянные ступы-корыта и с силой били (толокли) их тяжелыми деревянными пестами или колотушками. Толчение холста редко происходило в одиночку. Обычно собирались родственницы или соседки. Труд сопровождался исполнением традиционных протяжных марийских песен. Это превращало тяжелую рутину в важный элемент социализации деревенских женщин.
Вид на Покровский собор из Савёлова. Кимры, 1929 год.
Фотограф: Леонид Шокин
Плетение. Шорцы. Ныне Кемеровская обл., Горно-Шорский (исторический) национальный район, 1927 год.
У входа в винный подвал. Крым, Ялта, 1928 год.
Заготовка льда. Кимры, 1920-е.
Фотограф: Леонид Владимирович Шокин
В эпоху, когда до изобретения бытовых холодильников оставались десятилетия, заготовка речного льда на Волге и Кимрке была единственным способом сохранить продукты в тёплое время года. Лёд пилили вручную на реке специальными продольными пилами с тяжелыми гирями под водой. Огромные ледяные глыбы прямоугольной формы рабочие называли «кабанами». Их вытаскивали из полыней баграми и грузили на деревянные сани, запряженные лошадьми. Это был крайне тяжелый и опасный труд, требовавший особой сновровки и физической силы. Вывезенный с реки лёд свозили в специальные подземные хранилища — ледники. Они обустраивались при купеческих усадьбах, трактирах и советских продовольственных складах. Стены обкладывали кирпичом или деревянным срубом, глыбы льда плотно укладывали рядами и пересыпали соломой, опилками или торфом для термоизоляции. Грамотно набитый ледник держал холод до следующей зимы.
Детская антирелигиозная демонстрация. Москва, 1929 год.
Детские антирелигиозные демонстрации были одним из самых ярких и агрессивных инструментов советской пропаганды, направленной на воспитание «нового человека». Партийное руководство понимало, что бороться с верой среди взрослых сложнее, поэтому упор делался на школьников и пионеров, которых активно вовлекали в антирелигиозные кампании. Подобные шествия особенно массово проводились в дни главных религиозных праздников — на Пасху и Рождество, которые комсомол пытался заменить альтернативными «Комсомольской пасхой» и «Комсомольским рождеством».
Семья. Карельская ACCP, Кемский уезд, Керетская волость, дер. Новая, 1921 год.
Фотограф: Капица Л.Л.
Рыбачки ловят наживку в Коткозере, д. Коткозеро. Карелия, Олонецкий р-он, 1927 год.
Фотограф: Беликов А.А.
Две зажиточные 19-летние девушки в празднчиных старинных народных костюмах и жемчужных кокошниках на гулянии. д. Коткозеро. Карелия, Олонецкий р-он, 1927 год.
Фотограф: Беликов А.А.
Отправка закупленного на Нижегородской ярмарке, 1926 год.
В 1926 году советская Нижегородская ярмарка отметила свой первый пятилетний юбилей с момента её возрождения в эпоху НЭПа. Период с 1922 по 1926 год стал временем расцвета обновлённого «всесоюзного торга», призванного укрепить коммерческие связи между городом и деревней, а также наладить торговые отношения со странами Востока. Согласно Ежегоднику Нижегородской ярмарки за 1926 год, ключевую роль в этом сезоне играла кустарно-промысловая кооперация. На ярмарке активно велась торговля текстилем, шерстью, пушниной и азиатской обувью, а купцы из Персии, Китая и Турции обменивали свои товары на советское сырье, металл и оборудование. Несмотря на успехи, до закрытия ярмарки оставалось немного времени: с постепенным сворачиванием НЭПа и переходом к плановой экономике её деятельность начала угасать, и в 1930 году ярмарка была окончательно ликвидирована. Сегодня её традиции продолжает современный выставочный комплекс.
Женщина в шортах, 1920-е.
В СССР 1920-х годов появление женщины в шортах (или коротких спортивных трусах) было революционным явлением, неразрывно связанным с культом физкультуры, эмансипацией и авангардной модой. Вне спортивного контекста появление в таком виде на городских улицах всё ещё считалось вызывающим, однако на стадионах, парадах и пляжах шорты стремительно становились символом «нового советского человека». Образ крепкой, загорелой девушке в шортах стал культовым для советского искусства тех лет. Художники, такие как Александр Дейнека, постоянно изображали спортсменок в лаконичной белой или контрастной спортивной форме, прославляя молодость и силу. Специализированной женской спортивной одежды в свободной продаже практически не было. Поэтому девушки часто шили шорты самостоятельно по выкройкам из журналов («Работница», «Красноармеец») или адаптировали мужское бельё, собирая его на резинку на талии (так появились знаменитые свободные «трусы-парашюты»).
Последние беспризорники Москвы, 1927 год.
Ближе к 1930-м в Москве борьба с детской беспризорностью достигла своего переломного момента. Если в начале 1920-х годов по всей стране насчитывались миллионы сирот — жертв Первой мировой, Гражданской войны и голода, то к 1927 году государственная кампания перешла от экстренной помощи к плановому и окончательному искоренению этого явления на улицах столицы. Несмотря на усилия Детской чрезвычайной комиссии (ДЧК), группы бездомных детей всё ещё можно было встретить на Смоленском и Хитровом рынках, Трубной площади и в Марьиной Роще. Самым известным убежищем долгое время оставались пустоты внутри башни Красных ворот.
Общий вид города Кузнецка (ныне город Новокузнецк), 1928 год.
Исторический Кузнецк (сегодняшний Кузнецкий район города Новокузнецка) — это старейший город Кемеровской области и один из первых русских опорных пунктов в Сибири. Основанный в 1618 году, он более трёх столетий развивался на правом берегу реки Томи, пока лавина советской индустриализации конца 1920-х годов полностью не изменила его статус и географию. Город был почти полностью деревянным. Над одноэтажной застройкой возвышался величественный каменный Одигитриевский храм (разрушенный в 1930-е годы) и массивные стены Кузнецкой крепости. Судьбу уездного центра изменил 1929 год, когда на левом берегу Томи началось возведение металлургического гиганта и возник рабочий посёлок Сад-город (позже переименованный в Ново-Кузнецк). В 1932 году произошло историческое слияние: старый патриархальный Кузнецк на правом берегу и бурно растущий левобережный Ново-Кузнецк были официально объединены в один большой город, получивший имя Сталинск (с 1961 года — Новокузнецк). При этом территория исторического Кузнецка превратилась в административный Кузнецкий район.
Шорка с дровами, 1927 год.
Шорцы — это тюркоязычный коренной малочисленный народ России, исторически проживающий на юге Западной Сибири, в основном в Кемеровской области (в Кузбассе).
Выступление агитатора в красном уголке гостиницы в Галиче перед крестьянами, приехавшими на ярмарки и базар, 1926 год.
Лошадь, оседланная старым деревянным седлом с деревянными стременами. Марий Эл, Советский р-он, с. Ронга (Маробласть, Сернурский кантон), 1925 год.
Инсценировка «Живой газеты». Ленинградский металлист, 1925 год.
В условиях, когда печатная пресса доходила не до всех, а радио и кинематограф только развивались, такие самодеятельные театрализованные выступления стали главным орудием советской пропаганды и просвещения на заводах. Группа молодых рабочих-активистов (часто комсомольцев) выходила на клубную сцену или прямо в цех в синих рабочих блузах (отсюда пошло знаменитое движение «Синяя блуза»). Они динамично, вслух и в лицах «читали» передовицы газет, разыгрывали сатирические сценки и распевали частушки. Металлисты Ленинграда считались авангардом советского рабочего класса. Их выступления отличались четким ритмом, элементами акробатики, физкультурных пирамид и «индустриальных» шумов (имитация стука молотов, свиста паровиков). Тексты часто писались на злобу дня местными рабочими поэтами, а в качестве декораций использовались простые фанерные кубы, шестеренки и плакаты, созданные в конструктивистском стиле.
Старик, старуха и молодуха (молодая замужняя женщина). Марий Эл, Моркинский р-он, Подгорная д. (Маробласть, Моркинский кантон), 1925 год.
Шорцы плывут на плоту. Улус Карчыт, 1927 год.
Театральный проезд. Москва, 1925-1930 год.
Женщины толкут холст. Марий Эл, Козьмодемьянский р-он, Янкино д. (Маробласть, Козьмодемьянский контон), 1925 год.
Марийцы традиционно выращивали коноплю и лён, из которых ткали плотное, грубое полотно. Чтобы сделать суровый самотканый холст мягким, пригодным для шитья одежды и податливым, его подвергали механической обработке. Женщины складывали рулоны ткани в специальные деревянные ступы-корыта и с силой били (толокли) их тяжелыми деревянными пестами или колотушками. Толчение холста редко происходило в одиночку. Обычно собирались родственницы или соседки. Труд сопровождался исполнением традиционных протяжных марийских песен. Это превращало тяжелую рутину в важный элемент социализации деревенских женщин.
Вид на Покровский собор из Савёлова. Кимры, 1929 год.
Фотограф: Леонид Шокин
Плетение. Шорцы. Ныне Кемеровская обл., Горно-Шорский (исторический) национальный район, 1927 год.
У входа в винный подвал. Крым, Ялта, 1928 год.
Заготовка льда. Кимры, 1920-е.
Фотограф: Леонид Владимирович Шокин
В эпоху, когда до изобретения бытовых холодильников оставались десятилетия, заготовка речного льда на Волге и Кимрке была единственным способом сохранить продукты в тёплое время года. Лёд пилили вручную на реке специальными продольными пилами с тяжелыми гирями под водой. Огромные ледяные глыбы прямоугольной формы рабочие называли «кабанами». Их вытаскивали из полыней баграми и грузили на деревянные сани, запряженные лошадьми. Это был крайне тяжелый и опасный труд, требовавший особой сновровки и физической силы. Вывезенный с реки лёд свозили в специальные подземные хранилища — ледники. Они обустраивались при купеческих усадьбах, трактирах и советских продовольственных складах. Стены обкладывали кирпичом или деревянным срубом, глыбы льда плотно укладывали рядами и пересыпали соломой, опилками или торфом для термоизоляции. Грамотно набитый ледник держал холод до следующей зимы.
Детская антирелигиозная демонстрация. Москва, 1929 год.
Детские антирелигиозные демонстрации были одним из самых ярких и агрессивных инструментов советской пропаганды, направленной на воспитание «нового человека». Партийное руководство понимало, что бороться с верой среди взрослых сложнее, поэтому упор делался на школьников и пионеров, которых активно вовлекали в антирелигиозные кампании. Подобные шествия особенно массово проводились в дни главных религиозных праздников — на Пасху и Рождество, которые комсомол пытался заменить альтернативными «Комсомольской пасхой» и «Комсомольским рождеством».
Семья. Карельская ACCP, Кемский уезд, Керетская волость, дер. Новая, 1921 год.
Фотограф: Капица Л.Л.
Рыбачки ловят наживку в Коткозере, д. Коткозеро. Карелия, Олонецкий р-он, 1927 год.
Фотограф: Беликов А.А.
Две зажиточные 19-летние девушки в празднчиных старинных народных костюмах и жемчужных кокошниках на гулянии. д. Коткозеро. Карелия, Олонецкий р-он, 1927 год.
Фотограф: Беликов А.А.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
