Один из первых Героев Советского Союза Иван Проскуров накануне Великой Отечественной сделал удивительную карьеру в рядах Красной армии. За неполных два года из рядовых летчиков пробился в замы наркома обороны.
Но уже в августе 1941-го с падением Смоленска в кабинете Берии на Лубянке разыгралась трагедия, скрываемая почти полвека. Рассекреченные мемуары и свидетельства очевидцев из высших чинов внешней разведки указали на то, что Лаврентий Павлович собственноручно застрелил генерала Проскурова. Осужден и казнен он был, если верить этим источникам, задним числом.
Любимец Сталина
Проскуров сделал удивительную карьеру.
История Ивана Иосифовича Проскурова удивительна и драматична одновременно. На момент расстрела в октябре 1941-го генерал-лейтенанту авиации исполнилось лишь тридцать четыре. Каждый мог только мечтать о его стремительной карьере. В 1936-м, через пару лет после окончания летной школы, старший лейтенант Проскуров отправился в Испанию. Вернулся Иван Иосифович уже майором и Героем Советского Союза. Столь почетную награду ему присвоил сам товарищ Сталин. В 1938-м перспективный летчик стал командиром бригады, а к 1939-му — заместителем наркома обороны и параллельно главой разведуправления РККА. Обретя такое масштабное наследство в непростые времена, Иван Иосифович взялся пополнять красноармейские ряды квалифицированными кадрами. Выбранные им в разведку командиры из разных родов войск не понимали специфики этой деятельности и в большинстве своем не владели иностранными языками.
Многие, подумав, отказывались служить в разведке, не мечтая повторить судьбы ряда репрессированных сотрудников разведуправления. Проскуров, располагавший на тот момент большими полномочиями от Сталина, считал, что в состоянии защитить своих подопечных от произвола Лубянки, но верили в это не все. К концу 1939-го ситуация несколько наладилась, и «большой террор» в армии сходил на нет. Медленно, но все же восстанавливались оборванные связи с зарубежной агентурой. В отличие от множества военачальников того периода, Проскуров был уважаем в среде подчиненных. Не играл роль командира-всезнайки, не брезговал поучиться у нижестоящих по званию, советовался с профессионалами. Присвоение Проскурову звания генерал-лейтенанта авиации в 1940 году стало финалом столь небывалого взлета молодого военачальника. Работать становилось все сложнее. В Советском Союзе наметились глубокие противоречия и напряженное соперничество между ведущими спецслужбами.
Берия был слишком близок к Сталину.
НКВД возглавлял опытный интриган Лаврентий Берия, сделавший положение Проскурова трудновыносимым. Иван Иосифович не был напрямую политической фигурой и постоянного выхода на первого в стране человека не имел. За 1939 год генерал посетил кабинет вождя не более девяти раз, а в 1940-м – только четыре. А вот Берия бывал у Сталина практически ежедневно. Проскуров, как летчик-романтик, завидовал бывшим коллегам, осваивавшим новейшие самолеты, и очень хотел вернуться в авиацию. Он как минимум дважды запрашивал перевод в ВВС, но все безрезультатно. При этом за спиной поговаривали, что от карьерного взлета у Проскурова закружилась голова. Все знали, что Сталин с большой симпатией относился к Ивану Иосифовичу, и последний с присущей ему принципиальностью нередко позволял себе на совещаниях высказывать неудобное мнение по широкому кругу тонких вопросов. При этом далеко не всегда учитывал несовпадение его точки зрения с мнением хозяина страны. Любовь королей, как известно, быстротечна, и в июле 1941-го Проскурова арестовали.
Угроза лично для Берии
Проскурова любили не только подчиненные.
Фронт сыпался, и Сталин искал ответственных за провалы. За несколько месяцев до задержания начальник Разведуправления готовил для главнокомандующего доклад, которым напрямую предупреждал о конкретных сроках нападения на СССР Гитлера — весна-лето 1941 года. Передать свои соображения напрямую Проскуров не мог, а структура Берии, вероятно, не приняла во внимание важную информацию. Когда после 22 июня стало понятно, что прогноз генерала сбылся, он стал живым укором всей системе. А кульминацией этой истории противостояния стало брошенное в адрес лично Берии обвинение. Проскуров жонглировал доказательствами того, что именно нарком проигнорировал данные разведки о неизбежном вторжении немцев, а посему должен лично отвечать за катастрофическую неготовность огромной страны к объявленной войне.
Такие заявления генерала перевели вопрос из политической плоскости в личную вендетту. Лучше всего Берия умел считывать настроения Сталина, сделав, собственно, на этом карьеру. А как человек мстительный и осторожный, просто не мог простить Проскурову публичной критики собственных аналитических докладов, направляемых вождю. Да и в прошлом Проскуров неоднократно подвергал сомнению кадровые назначения Лаврентия Павловича в разведке. В общем, нет ничего удивительного в том, что после ареста Проскуров оказался на ковре у Берии. И, по одной из версий историков, там же закончил свой жизненный путь без суда и следствия. Официально был «осужден и казнен» лишь через два с половиной месяца.
Споры вокруг «кабинетного расстрела»
Берия не терпел критики.
Сторонники этой версии отмечают, что приговор задним числом (расстрелян по документам 28 октября 1941 года) должен был скрыть вопиющее попрание конституционных норм. Убийство генерала без суда выглядело чрезвычайной мерой даже для военного времени. Архивисты приводят данные из официальной справки, где фигурирует пояснение «погиб в период следствия». Не сохранилось (или все еще не обнародовано) и протоколов суда. Все это время не утихают споры о «кабинетном убийстве». Противники такой версии ссылаются на личности ее инициаторов, указывая на неточности в ряде их расследований. Но существует и масса косвенных подтверждений в пользу такого сценария.
Неоднозначно смотрится и вопрос погребения якобы официально расстрелянного генерала. Его тело вывезли глубокой ночью и захоронили, как врага народа в общей могиле на Донском кладбище. Причем, по утверждению сторонников внесудебной расправы, намного раньше официального приговора. И разрыв между арестом в июле и формальным расстрелом в октябре для того времени и в силу обвинений (участие в военном заговоре) необъяснимо долгий. Материалы судебного дела фактически отсутствуют в рассекреченных материалах КГБ за исключением единичной записи: причина смерти — огнестрельное ранение. Дилемма вряд ли будет в ближайшее время разрешена, так как доступ к личному делу Ивана Проскурова в архиве минобороны все еще ограничен.