В конце 20-х годов прошлого века генетика вышла на уровень государственной важности. Молодая и слабо изученная наука за счет селекции в земледелии обещала накормить страну. Или же, как утверждали оппоненты, сознательно тормозила развитие сельского хозяйства.
Глава Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук Николай Вавилов стал заложником собственных открытий и примером судьбы талантливого ученого, погубленного политическими репрессиями. Несмотря на то, что расстрел академику заменили на тюрьму, выжить он не смог. В чем обвинили человека, пообещавшего вывести страну из голода?
Баловень судьбы
С матерью и младшим братом.
Будущий ученый Вавилов рос в состоятельной семье уважаемого купца — владельца мануфактурной компании. Дома у Николая и его брата Сергея была оборудована собственная химическая лаборатория. К слову, именно там при неудачном опыте Вавилов и повредил глаз, что впоследствии избавило его от военной службы. Богатейшая библиотека отца с картами, атласами, энциклопедиями и гербариями помогла определиться с дорогой в жизни. Дальнейшее образование Николай получал в Императорском коммерческом училище, после чего твердо решил стать биологом.
Николай выбрал Московский сельскохозяйственный институт, факультет агрономии. Тамошние профессора соответствовали уровню мировой науки, в частности, любимый преподаватель Вавилова — заведующий кафедрой агрохимии Дмитрий Прянишников. Именно его благодарный ученик будет рекомендовать в члены Академии наук, а тот скажет в ответном слове: «Николай Иванович – гений, и мы не сознаем этого только потому, что он наш современник». В 1917-м Вавилов возглавил кафедру генетики, селекции и частного земледелия, а наработанный в те годы опыт по сей день используется генетиками. В революцию ученый часто бывал за границей, посещал инновационные генетические лаборатории, сотрудничал с лучшими в области растениеводства учёными, ставил опыты.
Генетик-фанат.
В Первую Мировую был консультантом в вопросах эпидемии русских солдат в Персии. Тогда Вавилов спас тысячи людей, найдя причину мора в особенном грибе, частицы которого попадали в муку. Любимым делом профессор агрофака Саратовского университета продолжил заниматься и в советское время. Генетик посетил более полсотни стран мира, поучаствовал в десятках экспедиций, собрав бесценную коллекцию семян растений. Благодаря его открытиям, по его методике селекционеры и сегодня находят диких сородичей растений и выводят новые сорта.
Роковая борьба с голодом
Коллекция семян Вавилова.
В 1934-м Вавилову запретили впредь выезжать за границу. Советские власти ожидали, что благодаря передовым приёмам селекции генетик решит проблему с голодом и в рекордно сжатые сроки расширит посевные площади. У Николая Ивановича был давний оппонент Трофим Лысенко, которого, к слову, привел к научные верхи сам Вавилов. Ученые с трибун спорили о подходах к яровизации. Николай Иванович утверждал, что такой приём требует детального изучения и экспериментальных проверок временем. Трофим Денисович же был уверен, что яровизация сгодится как универсальный метод для резкого роста урожайности. Сталину, спешившему избавиться от проблем с продовольствием, оказались по душе предложения Лысенко.
Правда, в итоге эксперимент с массовой яровизацией завершился неудачей: большая часть посевов погибла, что только снизило урожайность. И тем не менее, вождь поддерживал Лысенко. По мнению Лысенко, выведение более урожайных и стойких сортов заняло бы еще от силы пару лет, что устроило советское руководство. Николай Иванович, в отличие от оппонента, обнадеживать лидера невыполнимыми обещаниями не стал. Поэтому именно Лысенко стал академиком и главой селекционного института, объявив генетику заблуждением. На съезде колхозников в 1935-м Трофим Денисович заявил, что «вредители-кулаки» имеются не только в колхозах, но и в учёном мире. Так что человек науки вполне может оказаться классовым врагом.
Вредитель урожайности
Великий ученый стал классовым врагом.
С 1936 года Лысенко выступал с открытой критикой Вавилова и его последователей-генетиков. Последние, по его мнению, тормозили создание урожайных сортов. Отрицал Лысенко и фундаментальные правила генетики — законы Менделя, пояснявшие механизмы передачи наследственных признаков потомству. Вавилова назвал «вейсманистом-морганистом», причем спорить было невозможно. Когда Николай Иванович с коллегами пытались выстраивать научную дискуссию, их оппоненты отвечали политическими обвинениями. Пару лет пресса неизменно писала о Вавилове, как о буржуазном ученом. В августе 1940-го его задержали по обвинению в контрреволюционных действиях: вредительстве, измене, диверсиях, продвижении «заведомо враждебных теорий» и работе на британскую разведку.
Судили Николая Ивановича в самом начале Великой Отечественной — 9 июля 1941 года. Все заседание продлилось несколько минут, и великому ученому вынесли приговор в виде смертной казни. Правда, почему-то отсрочили и заменили 20 годами тюрьмы. К октябрю гитлеровские войска вплотную обступили Москву, и заключенных столичных тюрем стали вывозить в другие города. Вавилова отправили в Саратов, и в тамошней тюрьме он провел полтора года. Условия содержания в саратовской тюрьме были, мягко говоря, жёсткими. Вавилов переболел дизентерией, подхватил воспаление лёгких. Бушевал Сталинград, и было точно уж не до арестантов. Вавилова перестали выпускать на прогулки, пресекли получение посылок и передач, без которых нельзя было выжить на скудных харчах.
Выступление Лысенко.
В итоге Николай Иванович оказался на больничной койке с крайней дистрофией и голодными отеками. Парадоксально, но ученый-генетик-растениевод-селекционер умирал от банального недоедания. А мог бы накормить всю большую страну. Николай Иванович ушёл из жизни 26 января 1943 года. Официальной причиной смерти записали остановку сердца. Через годы, уже после кончины товарища Сталина, Военная коллегия Верховного суда СССР отменила судебный приговор по отношению к Вавилову. Материалы его дела признали сфальсифицированными, сняв все обвинения с легендарного учёного.