Что стало с теми, кто спустился под реактор Чернобыля, чтобы слить воду
Май 1986-го, под горящим четвёртым блоком стоит бассейн с радиоактивной водой, к нему ползёт расплав активной зоны. Трое добровольцев надевают акваланги, ныряют в чёрную воду, открывают задвижки и… согласно сериалу HBO уходят из жизни через две недели в муках.
Красиво. Трагично. И теперь в некоторых школах об этом рассказывают на уроках.
Одна беда: едва ли не всё здесь неправда.
Все участники той истории выжили, причем двое — живы до сих пор.
Кто на самом деле спускался в подвал, что они там делали и чем это для них закончилось? Давайте разбираться.
Топливо реактора расплавилось вместе с металлом каналов, бетоном и песком в массу, которую физики называют кориумом.
По версии сериала именно так выглядели три инженера-спасателя. Как было на самом деле — разберем далее
Температура — больше 1 600 °C. Эта «лава» текла по технологическим каналам и щелям в нижние помещения, застывая по дороге, но никто не знал, где она остановится.
А под реактором стояли бассейны-барботеры. Штатная система безопасности: при проектной аварии пар из реактора должен был пройти через воду и сконденсироваться. Только аварию никто не планировал такой.
Расчёт был простой и неприятный. Если раскалённый расплав ухнет в воду, та мгновенно вскипит.
Паровой взрыв, разрушенные перекрытия, новый выброс радиоактивной грязи наружу — и всё это в разгар ликвидации, когда людей на станции и так хватало с трудом.
Реальная угроза здесь была серьезной — паровой взрыв и дополнительный выброс. Скорее всего, вряд ли бы задело крупные города за сотни километров. Но размах угрозы в мае 1986-го никто не умел надёжно посчитать и последствий опасались куда сильнее.
Воду откачивали насосами и пожарной техникой. Но для штатного слива нужно было вручную открыть две задвижки в нижнем помещении.
Кто-то должен был туда пойти.
6 мая 1986 года, через десять дней после взрыва, Алексею Ананенко, 26-летнему старшему инженеру-механику реакторного цеха №2, позвонили и сказали: надо спуститься и слить бассейн-барботер. Выбрали его по одной причине: он работал в ремонтной бригаде и знал подвалы блока как свою квартиру.
Ананенко позвонил начальнику смены Борису Баранову и попросил ещё одного человека — задвижек было две. Вторым стал Валерий Беспалов, старший инженер турбинного цеха. Баранов пошёл с ними, чтобы быть рядом, если что-то пойдёт не так.
Алексей Ананенко в наши дни
Ананенко потом объяснял без ложной скромности: он не думал, что идёт умирать. Его послали, потому что он умел это сделать, и никого другого послать не могли. По его словам, требование разумное: отказаться в такой должности означало бы одно — зачем тогда держать такого инженера на станции?
Их выбрали не потому, что они были готовы умереть. А потому, что знали, куда идти и что открыть.
Инженеры надели водозащитные костюмы — их и правда называли водолазными, но баллонов с воздухом к ним не полагалось. Нырять было некуда. Вместо аквалангов — респираторы «Лепесток», обычные советские «намордники» от пыли и аэрозолей.
Ананенко взял два дозиметра: один на грудь, второй ниже колена, к самой воде. Взял фонарь: выключатель на стене после аварии не работал, и затопленная часть коридора стояла тёмной. И взял разводной ключ — на случай, если задвижки заклинит.
Воды оказалось по колено: пожарные уже откачали часть. Идти по ней не хотелось, и группа перебралась на трубу, которая тянулась над водой вдоль коридора. Быстро по ней не пойдёшь — свалишься, — но зато и радиоактивный ил на дне подальше от ног.
Задвижки открылись руками, ключ не понадобился. Инженеры услышали, как вода с шумом пошла из бассейна, — значит, получилось. Развернулись и пошли назад.
Но и «прогулкой» это назвать нельзя.
Беспалов вспоминал: после выхода они сразу пошли в душ. Помылись — а датчик на выходе всё равно звенит. Ещё раз помылись — звенит. И ещё. Водозащитные костюмы, как сухо заметил Ананенко, от радиации их не защитили.
Позже у него появились чёрные пятна на ногах — то, что ликвидаторы между собой называли «радиоактивным загаром». А за три года работы на ликвидации Ананенко накопил 92 бэра. Для сравнения: годовая норма для работника АЭС — около 5.
Но, главное — ни у кого из троих не развилась острая лучевая болезнь.
Припять до аварии
16 мая 1986 года, через десять дней после операции, вышел очерк спецкоров ТАСС Владимира Жуковского, Владимира Иткина и Льва Черненко «Чернобыль: адрес мужества». Задача у журналистов была понятная — передать масштаб и накал ликвидации. Люди на трубе в воде по колено превратились в силуэты во мраке подтопленных лабиринтов, а штатная работа — в подвиг на грани смерти.
Дальше сработал испорченный телефон длиной в тридцать лет.
Очерк перепечатывали. Каждый пересказ добавлял драмы. Слово «водолазы» превратило водозащитные костюмы в акваланги. Потом кто-то из публицистов внёс троицу в списки умерших от лучевой болезни через несколько дней после операции. Никто не проверил: кто станет искать живых героев, которые по всем законам жанра должны были умереть?
В 2019 году HBO собрал все эти штампы в одну сцену: вербовка обречённых, чёрная вода, погасшие фонари.
А герои легенды тем временем ходили на работу.
Борис Баранов остался на ЧАЭС начальником смены до остановки станции в 2000 году. Умер 6 апреля 2005 года в Киеве в 64 года — от сердечного приступа. Похоронен на Лесном кладбище.
Борис Баранов
Валерий Беспалов работал на станции, потом в «Энергоатоме», потом вышел на пенсию.
Алексей Ананенко отработал на ЧАЭС три года вахтами, в 29 лет его списали по здоровью — проблемы с сердцем. Он перешёл в Госкомитет по ядерной безопасности, где потом шестнадцать лет возглавлял отдел, отслеживавший аварии на станциях. Человек, которого «похоронили» в 1986-м, ещё полжизни разбирал чужие аварии.
Валерий Беспалов
Ананенко и Беспалов получили квартиры в спальном районе Киева — на Троещине, в «чернобыльских» высотках на улице Бальзака. Два «погибших водолаза» десятилетиями ходили в один магазин, и никто вокруг не удивлялся.
Лучшую точку в этой истории поставил не журналист и не сценарист, а ребёнок из соседней квартиры.
Жена Ананенко, Валентина, рассказала в интервью журналистам, что когда вышел сериал, в школе рядом с домом проводили урок о Чернобыле.
Учительница рассказывала о трёх водолазах, погибших после операции. И тут мальчик-сосед возразил:
«Да нет, этот дядя рядом с нами живёт».
Красиво. Трагично. И теперь в некоторых школах об этом рассказывают на уроках.
Одна беда: едва ли не всё здесь неправда.
Все участники той истории выжили, причем двое — живы до сих пор.
Кто на самом деле спускался в подвал, что они там делали и чем это для них закончилось? Давайте разбираться.
Чего боялись под реактором
Через несколько дней после взрыва стало ясно: главная опасность уже не наверху, а внизу. И опасность серьезное — могло рвануть так, что последствия аварии были бы куда плачевнее.Топливо реактора расплавилось вместе с металлом каналов, бетоном и песком в массу, которую физики называют кориумом.
По версии сериала именно так выглядели три инженера-спасателя. Как было на самом деле — разберем далее
Температура — больше 1 600 °C. Эта «лава» текла по технологическим каналам и щелям в нижние помещения, застывая по дороге, но никто не знал, где она остановится.
А под реактором стояли бассейны-барботеры. Штатная система безопасности: при проектной аварии пар из реактора должен был пройти через воду и сконденсироваться. Только аварию никто не планировал такой.
Расчёт был простой и неприятный. Если раскалённый расплав ухнет в воду, та мгновенно вскипит.
Паровой взрыв, разрушенные перекрытия, новый выброс радиоактивной грязи наружу — и всё это в разгар ликвидации, когда людей на станции и так хватало с трудом.
Реальная угроза здесь была серьезной — паровой взрыв и дополнительный выброс. Скорее всего, вряд ли бы задело крупные города за сотни километров. Но размах угрозы в мае 1986-го никто не умел надёжно посчитать и последствий опасались куда сильнее.
Воду откачивали насосами и пожарной техникой. Но для штатного слива нужно было вручную открыть две задвижки в нижнем помещении.
Кто-то должен был туда пойти.
Кто на самом деле пошёл
Никакого набора добровольцев не было. Была смена, был звонок и была работа.Алексей Ананенко
6 мая 1986 года, через десять дней после взрыва, Алексею Ананенко, 26-летнему старшему инженеру-механику реакторного цеха №2, позвонили и сказали: надо спуститься и слить бассейн-барботер. Выбрали его по одной причине: он работал в ремонтной бригаде и знал подвалы блока как свою квартиру.
Ананенко позвонил начальнику смены Борису Баранову и попросил ещё одного человека — задвижек было две. Вторым стал Валерий Беспалов, старший инженер турбинного цеха. Баранов пошёл с ними, чтобы быть рядом, если что-то пойдёт не так.
Алексей Ананенко в наши дни
Ананенко потом объяснял без ложной скромности: он не думал, что идёт умирать. Его послали, потому что он умел это сделать, и никого другого послать не могли. По его словам, требование разумное: отказаться в такой должности означало бы одно — зачем тогда держать такого инженера на станции?
Их выбрали не потому, что они были готовы умереть. А потому, что знали, куда идти и что открыть.
Как выглядел «заплыв» на самом деле
Слово «водолазы» прилипло к этой троице намертво. Но на глубину они не ныряли.Инженеры надели водозащитные костюмы — их и правда называли водолазными, но баллонов с воздухом к ним не полагалось. Нырять было некуда. Вместо аквалангов — респираторы «Лепесток», обычные советские «намордники» от пыли и аэрозолей.
Ананенко взял два дозиметра: один на грудь, второй ниже колена, к самой воде. Взял фонарь: выключатель на стене после аварии не работал, и затопленная часть коридора стояла тёмной. И взял разводной ключ — на случай, если задвижки заклинит.
Воды оказалось по колено: пожарные уже откачали часть. Идти по ней не хотелось, и группа перебралась на трубу, которая тянулась над водой вдоль коридора. Быстро по ней не пойдёшь — свалишься, — но зато и радиоактивный ил на дне подальше от ног.
Задвижки открылись руками, ключ не понадобился. Инженеры услышали, как вода с шумом пошла из бассейна, — значит, получилось. Развернулись и пошли назад.
Что радиация с ними всё-таки сделала
Наверху Ананенко сдал дозиметры. Показаний он не запомнил: по его словам, ничего запредельного там не было, а незапоминающаяся цифра — это, уже, не смертный приговор. Как он сам резонно вспоминает — уж если бы цифра была запредельной, он бы на нее точно обратил внимание.Но и «прогулкой» это назвать нельзя.
Беспалов вспоминал: после выхода они сразу пошли в душ. Помылись — а датчик на выходе всё равно звенит. Ещё раз помылись — звенит. И ещё. Водозащитные костюмы, как сухо заметил Ананенко, от радиации их не защитили.
Позже у него появились чёрные пятна на ногах — то, что ликвидаторы между собой называли «радиоактивным загаром». А за три года работы на ликвидации Ананенко накопил 92 бэра. Для сравнения: годовая норма для работника АЭС — около 5.
Но, главное — ни у кого из троих не развилась острая лучевая болезнь.
Припять до аварии
16 мая 1986 года, через десять дней после операции, вышел очерк спецкоров ТАСС Владимира Жуковского, Владимира Иткина и Льва Черненко «Чернобыль: адрес мужества». Задача у журналистов была понятная — передать масштаб и накал ликвидации. Люди на трубе в воде по колено превратились в силуэты во мраке подтопленных лабиринтов, а штатная работа — в подвиг на грани смерти.
Дальше сработал испорченный телефон длиной в тридцать лет.
Очерк перепечатывали. Каждый пересказ добавлял драмы. Слово «водолазы» превратило водозащитные костюмы в акваланги. Потом кто-то из публицистов внёс троицу в списки умерших от лучевой болезни через несколько дней после операции. Никто не проверил: кто станет искать живых героев, которые по всем законам жанра должны были умереть?
В 2019 году HBO собрал все эти штампы в одну сцену: вербовка обречённых, чёрная вода, погасшие фонари.
А герои легенды тем временем ходили на работу.
Как они жили дальше
Они просто продолжили работать.Борис Баранов остался на ЧАЭС начальником смены до остановки станции в 2000 году. Умер 6 апреля 2005 года в Киеве в 64 года — от сердечного приступа. Похоронен на Лесном кладбище.
Борис Баранов
Валерий Беспалов работал на станции, потом в «Энергоатоме», потом вышел на пенсию.
Алексей Ананенко отработал на ЧАЭС три года вахтами, в 29 лет его списали по здоровью — проблемы с сердцем. Он перешёл в Госкомитет по ядерной безопасности, где потом шестнадцать лет возглавлял отдел, отслеживавший аварии на станциях. Человек, которого «похоронили» в 1986-м, ещё полжизни разбирал чужие аварии.
Валерий Беспалов
Ананенко и Беспалов получили квартиры в спальном районе Киева — на Троещине, в «чернобыльских» высотках на улице Бальзака. Два «погибших водолаза» десятилетиями ходили в один магазин, и никто вокруг не удивлялся.
Лучшую точку в этой истории поставил не журналист и не сценарист, а ребёнок из соседней квартиры.
Жена Ананенко, Валентина, рассказала в интервью журналистам, что когда вышел сериал, в школе рядом с домом проводили урок о Чернобыле.
Учительница рассказывала о трёх водолазах, погибших после операции. И тут мальчик-сосед возразил:
«Да нет, этот дядя рядом с нами живёт».
-
Сергей
- 2
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
0
У подруги отец был инженером, принимал участие в ликвидации аварии на ЧАЭС. Потом уже родились старшая сестра подруги и она сама. У сестры двое сыновей — по ним видно влияние радиации, но вообще они были славные ребята, младший с успехом окончил Суворовское училище, и вообще всегда отлично учились. Не знаю, что сейчас с ними, но надеюсь, что всё в порядке.
- ↓
+9
Беда в том, что никто из журналюг не понёс наказания за враньё.
- ↓
0
журналист часто пишет о том, в чём не разбирается. Ну это обычное дело — в конце-концов невозможно же разбираться ВО ВСЁМ?. А его работа — она как конвейер: то ты на пресс-подходе к ВИПам, то на выставке, то коровник, то завод, то воинская часть… бесконечная карусель лиц и событий. И часто журналист пишет с чужих слов, нередко источник информации врёт и не краснеет, а журналист не имеет ни времени, ни возможности проверить сказанное ему. Вот так и получается — написал и забыл. Отдельная тема — бабы-журналистки, пишущие о науке, технике, вооружениях и т.д. Вот уж где пурга и ахинея высшего порядка!
- ↑
- ↓
0
добавлю: тем более в журналистику приходят со школьной скамьи. Заканчивая университет, молодой и задорный писака не имеет никакого жизненного опыта. Ведь кроме школьной и ВУЗовской скамьи он в жизни ещё ничего не видел. Его научили писать тексты и всё. Постепенно он наберётся опыта — то есть станет циничным аж до профессиональной деформации, но разбираться в тонкостях, вникать в суть освещаемых им вопросов ему обычно некогда — от него требует начальство, всё на бегу, гонка, дедлайн… И так день за днём, год за годом…
- ↑
- ↓
0
были мы как-то на научной конференции на тему: «Об изменении магнитного и спинового момента в ядрах гелия-3». Вышли оттуда, а корреспондентка мне и говорит: «П-ц, ты чего-нибудь понял? Я не знаю — о чём мне писать!». Я ей как мог объяснил — что такое Гелий-3. В конце-концов я тоже не физик.
- ↑
- ↓
+1
В постперестроечное время никто и ни за что ответственности не несёт
- ↑
- ↓
0
Несёт — обычно ответственность за любой случай несут «стрелочники». Назначат бедолагу виновным и всё. А вот истинные виновники обычно выходят сухими из воды (взять хотя бы пожар в «Адмирале» с человеческими жертвами — ну кого-то там осудили, а хозяин как жил на Лазурном берегу во Франции — так и живёт)
- ↑
- ↓
+9
Среди моих знакомых есть ликвидаторы, работавшие тоже в очень опасных точках станции. Большинство, слава Богу, живы. Конечно, все, кто там работал, — герои!
- ↓
0
Мой дед был в составе комиссии по разбору последствий аварии. Ходил по всей АЭС, в том числе по взорвавшемуся энергоблоку. Сохранились фото. И у него в ящике стола лежал казённый прибор, показывающий количество миллирентген, потом он его сдал.
- ↑
- ↓
0
у нас работал один мужик — весной 86-го его призвали «в партизаны». Попал он в Чернобыль, сколько нахватал — я не знаю. Но вернувшись стал потихоньку прихварывать и часто получал путёвки в различные санатории. В очередной раз будучи на отдыхе в санатории в нашем же городе — заскучал и решил домой съездить. Приехал к себе, а жена уехала к матери. Она не беспокоилась — муж то в санатории отдыхает! А у него сердце прихватило и умер — помочь было некому, никто и не знал, что он дома.
- ↑
- ↓
0
В больнице познакомился с одним дядькой — он рассказывал, как работал в Чернобыле, не на самой АЭС, но где-то рядом. И как раз заканчивалась его вахта. Он еле успел на станцию, на ходу вскочил в какой-то технический поезд. И в ту же ночь — взрыв…
- ↑
- ↓
+3
Глухой телефон — хорошая вещь.
- ↓
+8
Долгой жизни, кто остался
- ↓
+4
Был в командировке в Киеве ровно 40 лет назад в августе 86г. Мест в гостиннеце в самом центре у Бесарабского рынка было полно, по Крещатику поливалки одна за одной ездили. На жд.вокзале пьяные ликвидаторы ходили и никто их не трогал. Ещё было землятрение в 4 бала.
- ↓
+3
Были двое знакомых ликвидаторов, один врач, второй кузнец, нормальные мужики, никогда не выпендривались, кузнец правда много пил, говорил что алкоголь выводит радиацию, но мне кажется это миф!
- ↓
+3
нет не миф Ликвидаторам давали водку йодированную.
- ↑
- ↓
+1
Да они похожи друг на друга.
- ↓
+9
Супер! Благодарю за рассказ!
- ↓
+1
В 87 году осенью был пару недель в командировке в Киеве. В один из дней зашел вечером в шашлычную в парке над Днепром, пью пиво, кушаю шашлык и наблюдаю за пьяным «чернобыльцем-ликвидатором» — так он себя громогласно представлял. А он изгиляется — «Я вам всем жизнь спас! Я 100500 рентген поймал!» и прочий бред. Чувствую народу вокруг противно, но и связываться с ним, вышвырнуть его из шашлычной, никто не хочет.
- ↓
