Отношение советских граждан к клещам было на удивление спокойным. Архивы сохранили массу подтверждений того, что в СССР в лесных массивах можно было проводить время без страха быть укушенным.
Если такие ситуации и возникали, то исключительно в самых отдаленных и глухих уголках огромной страны. Что стояло за таким бесстрашием, какие методы защиты позволяли полностью контролировать ситуацию и почему советской науке пришлось отказаться от экспериментального прорыва?
Таежная лихорадка
Причину недугов установили в 1930-х.
Ученые из СССР серьезно изучали клещей и болезни, с ними связанные. Первые письменные упоминания о напоминающих клещевой энцефалит симптомах датированы еще 1897 годом. В тот период ординатор Орлеанский из Томского университета обратил внимание на необъяснимые случаи нервных расстройств. Однако официальные исследования стартовали только в 1930-х после того, как лесорубы, геологи и охотники на Дальнем Востоке подхватили странную болезнь, сопровождаемую жаром, судорогами, параличом, потерей сознания. Местные прозвали недуг «таёжной лихорадкой», но причину не знал никто. В 1935 году врач Александр Панов предположил, что регион столкнулся с энцефалитом или воспалением мозга.
Весной 1937-го Наркомздрав направил в дальневосточную экспедицию вирусолога Льва Зильбера. Вскоре ученый сделал сенсационное заявление: энцефалит переносится клещами! На выделение вируса ушло около 3 месяцев, так что вина паукообразных была доказана. Несмотря на научный прорыв, Зильбера арестовали по ложному доносу. Правда, позже Сталин извинился перед ученым и вручил ему Сталинскую премию. Теперь, когда источник инфекций был установлен, встала проблема профилактики тяжелых болезней после укусов. В 1939 году химик из Швеции Пауль Мюллер открыл универсальный инсектицид дихлордифенилтрихлорэтан (ДДТ), за что в 1948-м получил Нобелевскую премию.
После обработки «дустом», как называли вещество в народе, паукообразные не появлялись в округе еще лет 5. И советская власть не скромничала, отдавая указания распылять ДДТ в городских парках, загородных лесах, на тропинках и вырубках. Тонны порошка сбрасывались ранней весной на тайгу с самолетов. Щедро обрабатывались территории пионерских лагерей, санаториев, баз отдыха. Эффект не заставил себя ждать: люди без опасений углублялись в чащу и могли позволить себе валяться в траве. Клещи просто исчезли! К 1960-м революционный «дуст» не только свел к нулю численность паразитов, но и поборол малярию, которую переносили комары.
Нашествие в Кемеровской области
Обработка ДДТ велась масштабно.
Но даже такой успех допустил исключение. В 1970-х в Кемеровской области вспыхнул клещевой энцефалит и боррелиоз. Богатый лесами регион столкнулся с нашествие клещей, и ситуация быстро ухудшалась. Толчком к эпидемии посчитали непривычно теплую погоду и недостаточную обработку региона в предыдущие годы. От укусов клещей массово страдали охотники, лесозаготовители, туристы и все те, кто был связан с лесами и сельхозугодьями. Власти не стали ждать и развернули масштабную кампанию. Авиация обработала «дустом» леса и поля, а наземные бригады тщательно опрыскали каждый участок с растительностью. Спустя пару лет клещей в регионе удалось повально уничтожить, и случаи заболеваний стали единичными.
В первой вакцине против клещевого энцефалита использовались зараженные куриные эмбрионы. Конечно, пилотная версия, разработанная Томским бактериологическим институтом, не стала совершенной. К 1980-му ученые создали более эффективный препарат. Вакцинацию объявили обязательной для представителей лесной отрасли, сотрудников оздоровительных учреждений, метеорологов, строителей дорог в регионах высокой активности клещей. Изготавливались и противоклещевые костюмы для отдельных групп работников, максимально снижавшие риск укусов. Комплексный подход практически полностью ликвидировал серьезную угрозу для жителей огромного СССР.
Дуст, который убивал все
Клещи захватывают территории.
Несмотря на головокружительный успех, от «дуста» стали отказываться санитарные службы европейских стран. Исследования показали, что попадая в землю ядовитое вещество способно накапливаться в пищевых цепочках. ДДТ поражало рыб, птиц, даже домашние куры стали нести яйца с дефектной скорлупой. Замкнутый круг казался очевидным: скот употреблял траву с инсектицидом, в результате чего поражалось мясо и молоко. В 1960-х европейские ученые нашли пострадавшие от «дуста» яйца пингвинов. Отчетливые следы ДДТ обнаруживались и в печени самих птиц, а ведь в Антарктиде и ее окрестностях инсектицид никогда не применялся. На исходе 1980-х учёные забили тревогу, когда следы химиката появились в грудном молоке матерей. Вещество угрожало влиянием на нервную систему плода, проникая через материнскую плаценту.
Экологи предупреждали: через пищевую цепочку ДДТ достиг регионов, где клещей отродясь не водилось. В 1989 году дихлордифенилтрихлорэтан в СССР официально запретили. Сегодняшние химпрепараты для борьбы с клещами не накапливаются в среде и живых организмах, но не идут ни в какое сравнение по эффективности с «дустом». По этой причине обработанные в апреле лесистые территории к началу июня уже становятся безопасными для дальнейшего размножения клещей. Специфика этого процесса такова: самки клещей откладывают до 17 тысяч яиц, так что очередное потомство кровососущих паукообразных успевает появиться к моменту очищения окружающей среды от препарата.
Современные препараты бозопасны.
Клещи моментально заполоняют любую пригодную для жизни территорию, включая недавно обработанные городские парки и скверы. Выходит, что нужно проводить дезинсекцию несколько раз за сезон, что не реализуется из-за высокой стоимости работ. В итоге, клещи плодятся в геометрической прогрессии, захватывая все новые участки во всех травянисто-лесистых зонах. Ученые изучают генетические технологии: выпускать стерильных самцов. Но все это пока на бумаге.