Как советским людям жилось в Магадане, Воркуте и др северных городах
Молодое советское государство, едва оправившись от Гражданской войны и разрухи, решило доказать всему миру: нет таких преград, которые не способен преодолеть советский человек. Для этого было выбрано самое сложное место на планете — Крайний Север.
Людей не пугали зима с морозами до минус шестидесяти и ледяной ветер. Они строили, доказывая себе и всему миру, что советскому человеку все по плечу. Но это было похоже на борьбу с ветряными мельницами – люди сооружали архитектурные творения, а природа безжалостно хоронила их под покровом снега. Архитекторы предлагали амбициозные проекты, возводили греческие арки, мечтали построить город под куполом с микроклиматом для комфортной жизни, а в итоге закончили бараками и вахтовым способом жизни.
Строительство на Севере.
Мысль о строительстве городов в вечной мерзлоте уже можно считать вызовом не только природе, но и здравому смыслу. Любой инженер знает, что возводить капитальные сооружения на грунте, промерзшем на сотни метров вглубь, невозможно, потому что при потеплении произойдут непредвиденные последствия. Требовались правильные расчеты, а не чудо, на которое, видимо, тогда и уповали. Но советскому руководству в 1920-х — 1930-х годах нужны были ресурсы: никель, медь, уголь, золото – все, что было спрятано под мерзлой землей, а значит, территорию требовалось освоить.
Жизнь на Севере в первые годы создания поселков.
На карте стали появляться новые города: Норильск, Магадан, Воркута. Это казалось чудом, но они скорее стали изолированными индустриальными анклавами, выполняющими задачи по добыче и переработке полезных ископаемых. Никто не думал о комфорте, удобстве, о том, захочет ли человек остаться здесь жить по своей воле. Самое страшное в этой истории, что главной рабочей силой долгое время были заключенные ГУЛАГа – дешевый труд, который использовали, не считаясь с потерями.
Железная дорога — проект 501.
Пример этой безоглядной амбициозности — стройка № 501. В 1949 году, когда страна еще не оправилась после Великой Отечественной войны, Совет Министров принял решение проложить железную дорогу от станции Чум через Салехард до Игарки. Полторы тысячи километров пути через тундру, болота, реки и вечную мерзлоту. Проекта как такового не существовало — дорогу начинали строить буквально «с колес», прокладывая рельсы по еще не устоявшейся свежей насыпи, а чертежи доделывали уже по ходу работ. Заключенные работали вручную, в лютый мороз, при полном отсутствии техники. К 1953 году было проложено около семисот километров пути, и стройка была заморожена после смерти Сталина. Дорога так и не заработала: рельсы проржавели, насыпи размыло, мосты рухнули. Человек проиграл Северу.
Идеализация жизни на Севере и тех, кто туда ехал.
Набрать добровольцев-строителей на Север было не так просто, и чтобы появились желающие, была запущена машина прославления каждого, кто отправлялся туда. В этом сильно помогла печатная индустрия: дифирамбы лились рекой, называя такого человека не иначе как героем. Писатель Горбатов в 1930-е годы писал, что люди едут на Север навсегда и относятся к нему как к новому дому, в котором просторно и который нужно обжить. Писали, что едут с семьями и детьми, со своим имуществом, а приехав, начинают новую жизнь. Но на этом радужность перспективы заканчивалась, потому что в реальности все было намного хуже. Имеется в виду то, с чем приходилось сталкиваться.
Добровольцы в Магадане.
Вместо уютных комнат с креслами и настольными лампами — сырые бараки, вместо вкусного обеда — баланда, а вместо развлечений – 18-часовой рабочий день. Приоритет отдавался производственным сооружениям, а не жилым комплексам, поэтому на него оставалось немного денег. Населенные пункты застраивались обычными бараками без каких-либо намеков не только на удобства, но и даже элементарного тепла. Суровый климат беспощадно забирал его, выдувая ледяными ветрами. Первое восхищение красивейшей природой через время сменялось усталостью от крайне тяжелых условий жизни.
Планы архитекторов и реальность климата Севера не совпадали.
Архитекторам следует отдать должное – они пытались создать не только здание, но и красоту, проектировали колоннады, портики, симметричные площади с триумфальными арками, но это не вписывалось в общую систему. Исследователь Елена Каменева раскритиковала эти сооружения, не соответствующие по форме советскому Северу. Греческие элементы и правда смотрелись абсурдно в снеговых заметах, из которых выглядывали лишь часть портиков или колонн. Получалась просто белая стена снега. Хотя даже в такой абсурдности нашли хорошее.
Дома засыпало снегом по самые крыши.
Красивая архитектура как бы утверждала, что те, кто ее строил, рассчитывают остаться навсегда, убеждая в этом себя и весь мир. Но когда заканчивались эстетика и пропаганда – начиналась реальность: колонн не было видно, парадные планировки приводили к колоссальным теплопотерям, а широкие проспекты, красиво выглядевшие на чертежах, превращались в коридоры для ветра, где мороз был особенно лютым. Городская среда оставалась временной, некомфортной и смертельно опасной.
Первые дома на Севере.
Ситуация резко изменилась, когда ГУЛАГ в 1950-х закрыли. Источник дешевой и «безотказной» силы закончился. Требовались добровольцы, которые даже при большом энтузиазме не смогли бы прожить без нормальных бытовых условий. Перед архитекторами снова встала задача создать проект, но уже с учетом климата. Этим занялась в 1948 году группа «Север», в которую вошли три специалиста: архитекторы Александр Дмитриев, Константин Халтурин и инженер Сергей Голубев. Они обследовали городские застройки и в отчете написали: дома занесены снегом, а люди пробираются к магазину, застревая по пояс в сугробах. Но им пришлось искать компромисс между выделенными средствами на строительство, климатом и приемлемыми условиями для жизни.
Строительство бараков в Воркуте.
Творением группы стал 29-й квартал Норильска, за который взялись в середине XX века. Это был дом с замкнутым циклом обслуживания: от сбора мусора до необходимых услуг и кладовыми. Пять прямоугольных дворов-колодцев замыкали круг, а вовнутрь можно было попасть через проходы с разных улиц, что помогало защищать его от ветра. Проект разрабатывал архитектор Норильска Витольд Непокойчицкий, но воплотить его в жизнь в этом виде оказалось невероятно трудно. Не хватало энтузиастов, началась борьба с архитектурными излишествами, поэтому новаторские предложения не вписывались в общую типизацию. 29-й квартал был построен, но все здания у него оказались разными, хотя общий принцип закрытой территории смогли сохранить. Это была маленькая победа, показавшая, что думать о человеке на Севере можно.
Грандиозный проект застройки Айхала.
Самым грандиозным мог бы быть проект поселка Айхал в Якутии. Архитекторы, изучив канадский проект Фробишер-Бей с искусственным микроклиматом, решили построить такое же у себя. Центр Айхала хотели накрыть стеклянным геодезическим куполом, под которым разместились бы все необходимые сервисы и зона отдыха, и жителям не нужно было бы выходить на мороз. Дома проектировались в виде цилиндрических башен, чтобы ветер обтекал их, не создавая завихрений, и на сваях – чтобы тепло не уходило в мерзлоту или, наоборот, не натягивало холод. Архитекторы пытались достичь цели, при которой человек смог бы жить в комфортных условиях, но проект оказался слишком дорогим и рискованным. Хотя и на Западе такие проекты далее бумаги не уходили. Они скорее служили рекламой. Айхал не стал поселком мечты, покрывшись бараками и времянками.
Бараки заменили на новые дома — строительство в конце 80-х.
Идея постоянного проживания на Севере сменилась реальным вахтенным методом. На работу приезжали бригады, которые отрабатывали смену и уезжали обратно на «материк». Это было практично, дешево и безопасно, но отрицало то, что можно создать нормальные условия для жизни на Севере. Верх одержали обычные типовые дома, которыми покрывали всю площадь СССР.
Людей не пугали зима с морозами до минус шестидесяти и ледяной ветер. Они строили, доказывая себе и всему миру, что советскому человеку все по плечу. Но это было похоже на борьбу с ветряными мельницами – люди сооружали архитектурные творения, а природа безжалостно хоронила их под покровом снега. Архитекторы предлагали амбициозные проекты, возводили греческие арки, мечтали построить город под куполом с микроклиматом для комфортной жизни, а в итоге закончили бараками и вахтовым способом жизни.
Строительство на Севере – вызов человечеству или климату?
Строительство на Севере.
Мысль о строительстве городов в вечной мерзлоте уже можно считать вызовом не только природе, но и здравому смыслу. Любой инженер знает, что возводить капитальные сооружения на грунте, промерзшем на сотни метров вглубь, невозможно, потому что при потеплении произойдут непредвиденные последствия. Требовались правильные расчеты, а не чудо, на которое, видимо, тогда и уповали. Но советскому руководству в 1920-х — 1930-х годах нужны были ресурсы: никель, медь, уголь, золото – все, что было спрятано под мерзлой землей, а значит, территорию требовалось освоить.
Жизнь на Севере в первые годы создания поселков.
На карте стали появляться новые города: Норильск, Магадан, Воркута. Это казалось чудом, но они скорее стали изолированными индустриальными анклавами, выполняющими задачи по добыче и переработке полезных ископаемых. Никто не думал о комфорте, удобстве, о том, захочет ли человек остаться здесь жить по своей воле. Самое страшное в этой истории, что главной рабочей силой долгое время были заключенные ГУЛАГа – дешевый труд, который использовали, не считаясь с потерями.
Железная дорога — проект 501.
Пример этой безоглядной амбициозности — стройка № 501. В 1949 году, когда страна еще не оправилась после Великой Отечественной войны, Совет Министров принял решение проложить железную дорогу от станции Чум через Салехард до Игарки. Полторы тысячи километров пути через тундру, болота, реки и вечную мерзлоту. Проекта как такового не существовало — дорогу начинали строить буквально «с колес», прокладывая рельсы по еще не устоявшейся свежей насыпи, а чертежи доделывали уже по ходу работ. Заключенные работали вручную, в лютый мороз, при полном отсутствии техники. К 1953 году было проложено около семисот километров пути, и стройка была заморожена после смерти Сталина. Дорога так и не заработала: рельсы проржавели, насыпи размыло, мосты рухнули. Человек проиграл Северу.
Как идеализировали образ человека, осваивающего Север: «человек Арктики»
Идеализация жизни на Севере и тех, кто туда ехал.
Набрать добровольцев-строителей на Север было не так просто, и чтобы появились желающие, была запущена машина прославления каждого, кто отправлялся туда. В этом сильно помогла печатная индустрия: дифирамбы лились рекой, называя такого человека не иначе как героем. Писатель Горбатов в 1930-е годы писал, что люди едут на Север навсегда и относятся к нему как к новому дому, в котором просторно и который нужно обжить. Писали, что едут с семьями и детьми, со своим имуществом, а приехав, начинают новую жизнь. Но на этом радужность перспективы заканчивалась, потому что в реальности все было намного хуже. Имеется в виду то, с чем приходилось сталкиваться.
Добровольцы в Магадане.
Вместо уютных комнат с креслами и настольными лампами — сырые бараки, вместо вкусного обеда — баланда, а вместо развлечений – 18-часовой рабочий день. Приоритет отдавался производственным сооружениям, а не жилым комплексам, поэтому на него оставалось немного денег. Населенные пункты застраивались обычными бараками без каких-либо намеков не только на удобства, но и даже элементарного тепла. Суровый климат беспощадно забирал его, выдувая ледяными ветрами. Первое восхищение красивейшей природой через время сменялось усталостью от крайне тяжелых условий жизни.
Желание красивой архитектуры и реальность
Планы архитекторов и реальность климата Севера не совпадали.
Архитекторам следует отдать должное – они пытались создать не только здание, но и красоту, проектировали колоннады, портики, симметричные площади с триумфальными арками, но это не вписывалось в общую систему. Исследователь Елена Каменева раскритиковала эти сооружения, не соответствующие по форме советскому Северу. Греческие элементы и правда смотрелись абсурдно в снеговых заметах, из которых выглядывали лишь часть портиков или колонн. Получалась просто белая стена снега. Хотя даже в такой абсурдности нашли хорошее.
Дома засыпало снегом по самые крыши.
Красивая архитектура как бы утверждала, что те, кто ее строил, рассчитывают остаться навсегда, убеждая в этом себя и весь мир. Но когда заканчивались эстетика и пропаганда – начиналась реальность: колонн не было видно, парадные планировки приводили к колоссальным теплопотерям, а широкие проспекты, красиво выглядевшие на чертежах, превращались в коридоры для ветра, где мороз был особенно лютым. Городская среда оставалась временной, некомфортной и смертельно опасной.
В борьбе за комфортное жилье на Севере
Первые дома на Севере.
Ситуация резко изменилась, когда ГУЛАГ в 1950-х закрыли. Источник дешевой и «безотказной» силы закончился. Требовались добровольцы, которые даже при большом энтузиазме не смогли бы прожить без нормальных бытовых условий. Перед архитекторами снова встала задача создать проект, но уже с учетом климата. Этим занялась в 1948 году группа «Север», в которую вошли три специалиста: архитекторы Александр Дмитриев, Константин Халтурин и инженер Сергей Голубев. Они обследовали городские застройки и в отчете написали: дома занесены снегом, а люди пробираются к магазину, застревая по пояс в сугробах. Но им пришлось искать компромисс между выделенными средствами на строительство, климатом и приемлемыми условиями для жизни.
Строительство бараков в Воркуте.
Творением группы стал 29-й квартал Норильска, за который взялись в середине XX века. Это был дом с замкнутым циклом обслуживания: от сбора мусора до необходимых услуг и кладовыми. Пять прямоугольных дворов-колодцев замыкали круг, а вовнутрь можно было попасть через проходы с разных улиц, что помогало защищать его от ветра. Проект разрабатывал архитектор Норильска Витольд Непокойчицкий, но воплотить его в жизнь в этом виде оказалось невероятно трудно. Не хватало энтузиастов, началась борьба с архитектурными излишествами, поэтому новаторские предложения не вписывались в общую типизацию. 29-й квартал был построен, но все здания у него оказались разными, хотя общий принцип закрытой территории смогли сохранить. Это была маленькая победа, показавшая, что думать о человеке на Севере можно.
От идеи поселка под куполом до вахтенного метода пребывания
Грандиозный проект застройки Айхала.
Самым грандиозным мог бы быть проект поселка Айхал в Якутии. Архитекторы, изучив канадский проект Фробишер-Бей с искусственным микроклиматом, решили построить такое же у себя. Центр Айхала хотели накрыть стеклянным геодезическим куполом, под которым разместились бы все необходимые сервисы и зона отдыха, и жителям не нужно было бы выходить на мороз. Дома проектировались в виде цилиндрических башен, чтобы ветер обтекал их, не создавая завихрений, и на сваях – чтобы тепло не уходило в мерзлоту или, наоборот, не натягивало холод. Архитекторы пытались достичь цели, при которой человек смог бы жить в комфортных условиях, но проект оказался слишком дорогим и рискованным. Хотя и на Западе такие проекты далее бумаги не уходили. Они скорее служили рекламой. Айхал не стал поселком мечты, покрывшись бараками и времянками.
Бараки заменили на новые дома — строительство в конце 80-х.
Идея постоянного проживания на Севере сменилась реальным вахтенным методом. На работу приезжали бригады, которые отрабатывали смену и уезжали обратно на «материк». Это было практично, дешево и безопасно, но отрицало то, что можно создать нормальные условия для жизни на Севере. Верх одержали обычные типовые дома, которыми покрывали всю площадь СССР.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
