Михаил Наумов. Люди из стали
«В кармане — документы, напишете…»: предсмертные слова старшины Наумова, который преградил путь гитлеровскому танку
«В кармане — документы, напишете…»: предсмертные слова старшины Наумова, который преградил путь гитлеровскому танку
Нас отделяет от суровых дней Великой Отечественной уже больше восьмидесяти лет. Однако чем дальше уходят в историю те трагические и героические времена, тем яснее мы понимаем величие подвига советского воина.
В архивах и семейных преданиях до сих пор хранятся рассказы очевидцев — тех, кто ценой жизни отстоял свободу родной земли.
К таким бесценным свидетельствам относится и повествование фронтовика Р. Ашаева, родом из Бурят-Монгольской АССР, записанное им в июне 1961 года.
В нём описан один из боёв при обороне Ленинграда — подвиг старшины Михаила Наумова, обычного чувашского парня, шагнувшего в бессмертие.
В ранний час 14 января 1943 года на маленьком ленинградском пятачке у деревни Гайтолово и станции Назия наступило временное затишье. Больше недели здесь не утихали жестокие схватки.
Командир взвода лейтенант Ашаев, пользуясь паузой, составлял донесение в штаб: требовалось доложить о численности личного состава и остатках боеприпасов.
Ситуация была критической. После трёх суток беспрерывных столкновений с врагом в строю остались единицы. Орудия молчали — снаряды подходили к концу.
Бойцов объединяла одна мысль: удержаться до прибытия подкрепления, которое обязательно привезёт боеприпасы.
Но противник передышки не дал. К полудню фашистские подразделения снова активизировались. Несмотря на численное превосходство гитлеровцев и отсутствие резервов, приказ командования — удержать рубежи, отбитые в первые дни 1943 года, — следовало выполнять любой ценой.
Ровно в двенадцать часов вражеская артиллерия обрушила на позиции защитников шквал огня. Один снаряд угодил прямо в орудийный расчёт вместе с пушкой. Через полчаса, когда артобстрел затих, в атаку двинулись танки в сопровождении автоматчиков.
Как позже вспоминал лейтенант Ашаев, бой был неравным, но артиллеристы и миномётчики стояли насмерть. Первую атаку удалось отбить, однако наши потери оказались невосполнимыми.
Не успели санитары вынести раненых и предать земле павших, как на позициях вновь показались вражеские машины с чёрными крестами на башнях. Лейтенант хорошо запомнил двенадцать танков, медленно и неотвратимо приближавшихся к горстке бойцов. В распоряжении уцелевших защитников были только гранаты да одно противотанковое ружьё с двумя патронами.
Семь вражеских машин неожиданно свернули на правый фланг. Лейтенант Ашаев, понимая, что силы слишком неравны, приказал подпустить оставшиеся пять танков поближе и бить наверняка.
Но взгляд его то и дело тревожно обращался к правому флангу. Внезапно он увидел, как один за другим запылали два танка, атаковавшие соседей. Оборона держалась.
На левом фланге, потеряв три машины, враг откатился. Лейтенант, взяв двух бойцов, поспешил на правый фланг, где бой продолжался. Там орудие молчало, и людей тоже не было видно.
Подбежав ближе, офицер увидел двоих солдат, возившихся у пушки. Несколькими выстрелами прямой наводкой они подбили ещё три танка. Но враг перенёс огонь на эту точку. Снаряд разорвался — и один артиллерист был убит.
Лейтенант и раненый в ногу боец поползли к орудию, но разрывы становились всё чаще. Последняя пушка замолчала. И танки, уже не встречая сопротивления, двинулись вперёд. Один из них прорвался через передовые окопы.
«Товарищ лейтенант, глядите!» — крикнул раненый солдат, показывая на прорвавшийся танк. Машина горела. Лейтенант, подхватив брошенное кем-то противотанковое ружьё, шагнул вперёд, чтобы остановить врага.
Тут его взгляд привлекла необычная картина: один из танков остановился и вёл пулемётный огонь в одну точку.
Лейтенант поднёс к глазам бинокль. По белому снегу, оставляя за собой тёмный кровавый след, к стальной махине полз советский солдат. В руках он сжимал связку гранат. Танк развернулся и устремился на смельчака. На мгновение боец замер. Но когда до гусениц оставались считанные метры, он рывком вскочил и бросился под танк. Грянул взрыв.
Подоспевшие к месту гибели героя лейтенант Ашаев и командир миномётчиков старшина Кузин извлекли тело из-под горящей машины. Правой руки не было, левая нога ниже колена оторвана. Теперь лейтенант понял, откуда на снегу кровавый след.
Перевернув погибшего, они узнали в нём командира миномётного расчёта старшину Михаила Наумова. Глаза раненого открылись. Сделав глоток спирта, он успел прошептать:
«В кармане документы и адрес… напишите…»
Вскоре сердце отважного воина остановилось.
В его вещах нашли комсомольский билет, выданный Красночетайским райкомом ещё в 1938 году, и письма, адресованные в Чувашскую АССР.
Старшина Кузин, потрясённый подвигом земляка, дал над его могилой клятву мстить врагу вдвое сильнее.
После похорон сына чувашского народа Михаила Михайловича Наумова лейтенант Р. Ашаев получил тяжёлые ранения в грудь и обе ноги.
День гибели Михаила Наумова он запомнил на всю жизнь — и это побудило его спустя годы, в 1961-м, записать свои воспоминания, чтобы донести до потомков правду о войне и о людях, которые ковали Победу.
В мирное время ветеран снова побывал на местах боёв у станции Назия. Следы войны там почти полностью стёрлись. На месте прежних окопов и траншей раскинулись колхозные поля, поднялись молодые леса, выросли новые посёлки.
Деревни Гайтолово, увы, больше нет на карте. Но на этой земле по-прежнему стоят братские могилы и обелиски над прахом героев.
Подвиг старшины Михаила Михайловича Наумова, простого парня из Чувашии, который бросился под вражеский танк на подступах к Ленинграду, навсегда останется в памяти народа.
Его жертва ради жизни будущих поколений, ради Родины и родного Ленинграда — ярчайший пример исполнения воинского и гражданского долга.
Письма, найденные в его кармане, отправили по адресу — в Чувашию, чтобы родные знали: их сын и брат пал смертью храбрых, до конца выполнив свой долг перед Отчизной.
Верность военной присяге и беззаветная любовь к Родине — вот что воспитало таких героев. И память о них не меркнет с годами.
«В кармане — документы, напишете…»: предсмертные слова старшины Наумова, который преградил путь гитлеровскому танку
Нас отделяет от суровых дней Великой Отечественной уже больше восьмидесяти лет. Однако чем дальше уходят в историю те трагические и героические времена, тем яснее мы понимаем величие подвига советского воина.
В архивах и семейных преданиях до сих пор хранятся рассказы очевидцев — тех, кто ценой жизни отстоял свободу родной земли.
К таким бесценным свидетельствам относится и повествование фронтовика Р. Ашаева, родом из Бурят-Монгольской АССР, записанное им в июне 1961 года.
В нём описан один из боёв при обороне Ленинграда — подвиг старшины Михаила Наумова, обычного чувашского парня, шагнувшего в бессмертие.
В ранний час 14 января 1943 года на маленьком ленинградском пятачке у деревни Гайтолово и станции Назия наступило временное затишье. Больше недели здесь не утихали жестокие схватки.
Командир взвода лейтенант Ашаев, пользуясь паузой, составлял донесение в штаб: требовалось доложить о численности личного состава и остатках боеприпасов.
Ситуация была критической. После трёх суток беспрерывных столкновений с врагом в строю остались единицы. Орудия молчали — снаряды подходили к концу.
Бойцов объединяла одна мысль: удержаться до прибытия подкрепления, которое обязательно привезёт боеприпасы.
Но противник передышки не дал. К полудню фашистские подразделения снова активизировались. Несмотря на численное превосходство гитлеровцев и отсутствие резервов, приказ командования — удержать рубежи, отбитые в первые дни 1943 года, — следовало выполнять любой ценой.
Ровно в двенадцать часов вражеская артиллерия обрушила на позиции защитников шквал огня. Один снаряд угодил прямо в орудийный расчёт вместе с пушкой. Через полчаса, когда артобстрел затих, в атаку двинулись танки в сопровождении автоматчиков.
Как позже вспоминал лейтенант Ашаев, бой был неравным, но артиллеристы и миномётчики стояли насмерть. Первую атаку удалось отбить, однако наши потери оказались невосполнимыми.
Не успели санитары вынести раненых и предать земле павших, как на позициях вновь показались вражеские машины с чёрными крестами на башнях. Лейтенант хорошо запомнил двенадцать танков, медленно и неотвратимо приближавшихся к горстке бойцов. В распоряжении уцелевших защитников были только гранаты да одно противотанковое ружьё с двумя патронами.
Семь вражеских машин неожиданно свернули на правый фланг. Лейтенант Ашаев, понимая, что силы слишком неравны, приказал подпустить оставшиеся пять танков поближе и бить наверняка.
Но взгляд его то и дело тревожно обращался к правому флангу. Внезапно он увидел, как один за другим запылали два танка, атаковавшие соседей. Оборона держалась.
На левом фланге, потеряв три машины, враг откатился. Лейтенант, взяв двух бойцов, поспешил на правый фланг, где бой продолжался. Там орудие молчало, и людей тоже не было видно.
Подбежав ближе, офицер увидел двоих солдат, возившихся у пушки. Несколькими выстрелами прямой наводкой они подбили ещё три танка. Но враг перенёс огонь на эту точку. Снаряд разорвался — и один артиллерист был убит.
Лейтенант и раненый в ногу боец поползли к орудию, но разрывы становились всё чаще. Последняя пушка замолчала. И танки, уже не встречая сопротивления, двинулись вперёд. Один из них прорвался через передовые окопы.
«Товарищ лейтенант, глядите!» — крикнул раненый солдат, показывая на прорвавшийся танк. Машина горела. Лейтенант, подхватив брошенное кем-то противотанковое ружьё, шагнул вперёд, чтобы остановить врага.
Тут его взгляд привлекла необычная картина: один из танков остановился и вёл пулемётный огонь в одну точку.
Лейтенант поднёс к глазам бинокль. По белому снегу, оставляя за собой тёмный кровавый след, к стальной махине полз советский солдат. В руках он сжимал связку гранат. Танк развернулся и устремился на смельчака. На мгновение боец замер. Но когда до гусениц оставались считанные метры, он рывком вскочил и бросился под танк. Грянул взрыв.
Подоспевшие к месту гибели героя лейтенант Ашаев и командир миномётчиков старшина Кузин извлекли тело из-под горящей машины. Правой руки не было, левая нога ниже колена оторвана. Теперь лейтенант понял, откуда на снегу кровавый след.
Перевернув погибшего, они узнали в нём командира миномётного расчёта старшину Михаила Наумова. Глаза раненого открылись. Сделав глоток спирта, он успел прошептать:
«В кармане документы и адрес… напишите…»
Вскоре сердце отважного воина остановилось.
В его вещах нашли комсомольский билет, выданный Красночетайским райкомом ещё в 1938 году, и письма, адресованные в Чувашскую АССР.
Старшина Кузин, потрясённый подвигом земляка, дал над его могилой клятву мстить врагу вдвое сильнее.
После похорон сына чувашского народа Михаила Михайловича Наумова лейтенант Р. Ашаев получил тяжёлые ранения в грудь и обе ноги.
День гибели Михаила Наумова он запомнил на всю жизнь — и это побудило его спустя годы, в 1961-м, записать свои воспоминания, чтобы донести до потомков правду о войне и о людях, которые ковали Победу.
В мирное время ветеран снова побывал на местах боёв у станции Назия. Следы войны там почти полностью стёрлись. На месте прежних окопов и траншей раскинулись колхозные поля, поднялись молодые леса, выросли новые посёлки.
Деревни Гайтолово, увы, больше нет на карте. Но на этой земле по-прежнему стоят братские могилы и обелиски над прахом героев.
Подвиг старшины Михаила Михайловича Наумова, простого парня из Чувашии, который бросился под вражеский танк на подступах к Ленинграду, навсегда останется в памяти народа.
Его жертва ради жизни будущих поколений, ради Родины и родного Ленинграда — ярчайший пример исполнения воинского и гражданского долга.
Письма, найденные в его кармане, отправили по адресу — в Чувашию, чтобы родные знали: их сын и брат пал смертью храбрых, до конца выполнив свой долг перед Отчизной.
Верность военной присяге и беззаветная любовь к Родине — вот что воспитало таких героев. И память о них не меркнет с годами.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
