Трофим Денисович Лысенко – это, пожалуй, самая скандальная фигура в отечественной науке. Советский биолог, который, с одной стороны, способствовал внедрению отдельных методик ведения сельского хозяйства, что используются по сей день.
А с другой стороны, стал отцом-основателем целого лженаучного течения, виновником упадка отечественной генетики и репрессий против (скорее всего) невиновных людей.
1. Дать хлеба стране
Как же такое стало возможным?
Когда в наши дни речь заходит о «лысенковщине», то очень часто всё сводится к абсолютно пошлой предвзятой формуле: мракобес-любимчик тоталитарного диктатора едва не заморил голодом всю страну, подспудно сведя с этого света всех советских генетиков. Просто и понятно, а оттого привлекательно! Однако, понять всю суть трагедии «лысенковщины» невозможно без осознания контекста эпохи. После 1946 года ни советские, ни постсоветские республики не знали, что такое голод. При всех спорных и даже кровавых моментах процесса монополизации сельского хозяйства в СССР нынешняя продуктовая безопасность – это во многом именно заслуга Советского Союза. При этом строилась эта система «продуктовой безопасности» во многом в авральном порядке, из-за чего ошибки, в том числе откровенно непростительные, на этом пути были неизбежны.
Стране отчаянно нужен был хлеб.
Нужно ли прощать советское руководство за «лысенковщину»? Нет. Но при этом стоит быть объективными и честными в понимании того, в каких условиях эта ситуация стала возможной. В 1920-е годы сельское хозяйство только восстанавливается после Первой мировой и гражданской войны. В 1930-е годы набирает обороты индустриализация, вместе с ней и стремительная урбанизация. Села редеют – города пухнут. В стране растёт число «городских дармоедов», а вместе с тем и опасность нехватки хлеба. Компенсировать «деградацию» классического села приходится за счёт внедрения механизации, монополизации сельского хозяйства (создание колхозов) и прочих передовых методов. И да, колхоз – это в передовая форма организации с/x, ибо по сути своей он является обычной агрокомпанией только без частного собственника. Всё это происходит в условиях крайне непростой международной ситуации вокруг СССР. Из светлых пятен внешней политики в ближнем зарубежье СССР разве что Монголия да Турция. На горизонте маячит новая война.
Обещали результат.
В этих-то «замечательных» условиях на сцене и проявляет гр-н Лысенко со своими прихлебателями по Академии наук, который, пользуясь закономерной некомпетентностью государственного руководства в вопросах биологии, обещает «дать результат» заметно лучший, чем его оппоненты. Тем более, что у Лысенко и КО к тому моменту всё-таки имелись некоторые достижения со знаком плюс, что придавало его команде авторитетности.
2. Внутриведомственный апокалипсис
Ситуация в стране в целом была сложной и нервной.
Во второй половине 1930-х годов на фоне принятия в СССР новой конституции (1936) и непростой международной ситуации в стране начала раскручиваться спираль политического и гражданского противостояния. Хотя с одной стороны «Сталинские репрессии» часто преувеличиваются в своём масштабе и сводятся к одной единственной личности «Отца народов», существует и другая крайность – зацикливание на одной только партии большевиков. В действительности репрессии имели куда более разноплановый и широкий характер. И многие граждане СССР включились в этот процесс из разных причин, в том числе из сугубо карьерных соображений. Вот, например, про посадку Сергея Павловича Королёва знает каждый. Но мало кто знает об ожесточённой конкуренции ракетостроительных бюро СССР до Второй мировой войны. О том, что доносы о шпионаже и воровстве государственных денег друг на друга там не писал только ленивый. И далеко не всегда причина доносительства была в «гражданском неравнодушии». Нередко административный ресурс задействовали не благонамеренные дураки, а люди, борющиеся за тёплые места и государственные субсидии.
В академии творилось всякое.
Собственно, абсолютно то же самое произошло и в советской Академии наук среди биологов. Используя свой авторитет и связи, Трофим Денисович принялся давить оппонентов в том числе за счёт силового аппарата. Атмосфера в те годы и без того была нервная, а потому враги народа начинали мерещиться на каждом углу даже абсолютно добросовестным силовикам. При этом было бы ошибкой думать, что Лысенко и КО пересажал всех генетиков. Подавляющее большинство специалистов всё-таки осталось, хотя и было вынуждено бежать из лабораторий и ведомства, подконтрольных Лысенко. Так, многие советские генетики, продолжили заниматься работой в инициативном порядке под эгидой других лабораторий, например, в сфере ядерной физики.
3. Преступление без наказания
Лысенко использовал связи.
Своей деятельностью Лысенко нанёс колоссальный вред советскому сельскому хозяйству и отечественной науке, отбросив развитие генетики в СССР на годы, если не десятилетия. Справедливости ради, истина всё-таки восторжествовала. Пристально присматриваться к Лысенко государственные органы стали ещё при жизни «кровавого» Сталина. Первые тревожные сигналы по линии НКГБ (будущий КГБ) стали поступать из АН СССР ещё в 1945 году. Наконец, в 1955 году биологи и представители смежных научных дисциплин смогли добиться конца монополии «Лысенковщины» в Академии наук, подготовив развёрнутое обращение (21 машинописная страница), известное как «Письмо трёхсот». Впрочем, даже тогда дело шло не быстро – Лысенко глубоко пустил корни в Академии наук. Снять его со всех постов удалось лишь в 1965 году.
Присматриваться стали лишь с 1945, а избавиться смогли лишь в 1965.
В заключение хотелось бы отметить, что не стоит воспринимать всё описанное выше, как какую-то исключительно советскую или любую другую историю. Межведомственная борьба за кресла, влияние и государственные деньги происходит всегда и постоянно. Происходит она во всех государствах, начиная с древнейших времён и появления в человеческом обществе бюрократии как таковой. В случае СССР проблема лишь в том, что в силу объективных причин борьба кабинетов в какой-то момент приобрела наиболее радикальные формы противостояния. Не стоит сбрасывать и того, что на карьерное противостояние зачастую накладываются ещё и сугубо личные отношения: завить, обиды, добросовестные заблуждения, предвзятость и т.п. История – это не то, за что нужно каяться, но то, на чём нужно учиться.