В 1930-е годы в Советском Союзе взялись за масштабное осушение болот. Мелиорационные усилия охватили отнюдь не только РСФСР. В одной только Беларуси количество болот за годы советской власти сократилось почти в четыре раза!
Сегодня же самое время поговорить о том, для чего вообще это делалось и какими неприятными последствиями обернулось.
Всё не просто так.
Всех нас воспитывают в простой и понятной системе координат: что плохо и что хорошо, что правильно, а что нет. При всей необходимости такого подхода, есть у него и (неожиданно) негативные стороны. Это перекладывание правильных общечеловеческих понятий на общество и историю в целом. Беда в том, что реальная жизнь часто заставляет выбирать не между большим и меньшим злом, а между вариантами плохо и плохо. В таких условиях настоящий вопрос сводится к тому, ради чего (и кого) всё это делается? Собственно, именно так и обстоит ситуация с осушением болот – практикой откровенно неоднозначной, но увы в большинстве случае абсолютно необходимой. Было бы наивно полагать, что болота осушали только в Советском Союзе. Абсолютно каждая страна рано или поздно приходила к необходимости делать нечто подобное в угоду потребностей собственного хозяйства.
Ситуация была сложная.
В Советском Союзе заниматься последовательным осушением болот и торфяников активно принялись в 1930-е годы на фоне коллективизации сельского хозяйства и индустриализации городов. В тот момент в мелиорации видели больше положительных сторон, нежели отрицательных. В первую очередь осушение болот предоставляло сельскому хозяйству страны новые перспективные территории для распашки и создания пастбищ. Для некоторых советских республик, например, как Белорусская ССР осушение представлялось особенно важной и перспективной затеей. Просто представьте: почти 15% всей территории Беларуси в начале XX века занимали малопроходимые болота. К моменту крушения советской власти их осталось чуть больше 4%. Аналогичные мероприятия проводились и в других республиках, включая Украину и Россию.
Не обошлось без ошибок.
Другим важным моментом в осушении болот был вопрос о разработке торфяников. В 1930-е годы на фоне промышленного бума и последовательной электрификации Советского Союза, залежи торфа виделись как вполне перспективный источник топлива не только для частных хозяйств, но и для предприятий. К слову, торфяные электростанции в бывшем СССР остаются по сей день… Правда, сегодня подобную «экзотику» можно сосчитать по пальцам одной руки. В России вроде бы и вовсе осталась всего одна такая. Но в 1930-е годы ситуации виделась иначе и в ход ради «общего блага» шло всё до чего могли дотянуться мозолистые ручищи отечественных индустриализаторов. Но как водится любое решение, даже, казалось бы, абсолютно благое в своём корне – имеет свои последствия. Порой крайне неприятные для потомков.
Были и плюсы, и минусы.
Проблемы осушения болот в СССР ничем не отличаются от таковых в любой другой стране по обе стороны от Урала и Атлантического океана. Всякое осушение неизбежно ведёт к резкому сокращению биологического разнообразие. Уничтожение привычной для многих видов животных и птиц среды приводит к миграции или даже вымиранию последних. В одной только России из-за осушения болот пострадало не менее 250 видов лишь птиц! Справедливости ради абсолютного большинства из них в стране всё-таки осталось, однако их популяция резко уменьшилась. Другим серьёзным последствием «оголения» торфяников является рост пожарных рисков. Любая халатность или мало-мальски засушливое лето могут стать причиной возгорания. Крайне показательным в этом отношении является лето 1972 года, когда во всё СССР регистрировались массовые возгорания торфяников из-за жары. Хотя, справедливости ради, горели далеко не только они, но и луга, и тем более леса.
Болота освобождали по сельхозугодия.
И всё же пожары наносят хозяйству огромный вред по сей день. По усредненным оценкам, тушение одного гектара торфяников обходится восточноевропейским государствам приблизительно в 3 тысячи долларов США. Таким образом осушенные болота ещё долго будут создавать пожарные риски для республик-потомков СССР. Справедливости ради от части в этом виноват не только СССР, но и его распад. Ведь первоначально предполагалось, что всё осушённое рано или поздно превратиться не в унылые пустыри, а в пашни. Однако, ещё в 1980-е годы освоение осушённых территорий резко пошло на спад из-за постепенно ухудшающейся экономической ситуации. А после 1991 году и вовсе сошло едва ли не на нет. Собственно, именно это и стало корнем проблемы. Ибо пока темпы освоения новых территорий продолжали последовательно замедляться, мелиораторы болот с упорством и ответственностью достойных лучшего применения продолжали выполнять «пятилетку в четыре года».
Болота осушали повсеместно.
В заключение стоит отметить, что для советского хозяйства вопреки навязываемому предубеждению экология вовсе не была пустым звуком. Что, впрочем, не отменяет отдельных промахов и грубых ошибок отечественного хозяйства. При этом в теории, осушённые болота можно реконструировать. В том числе из соображений пожарной безопасности. Более того, после распада СССР этот вопрос неоднократно поднимался. Вот только стоимость такого комплекса мероприятий не сильно отличается от усилий необходимых для осушения. В итоге, как показывает практика, сил и средств на подобных экологические «авантюры» ни у одной из республик попросту нет.