Он стрелял в Горбачёва

7 ноября 1990 года в 11:10 традиционная телетрансляция демонстрация с Красной площади в Москве, была неожиданно прервана. В течении 15 минут по телевиденью показывали какой-то концерт классической музыки. Опытные советские люди сразу сообразили – в Москве что-то произошло?! Благо на дворе стояла гласность, и вскоре все выяснилось.


Уже в вечерних новостях прошло короткое сообщение: «… Во время праздничной демонстрации на Красной площади в районе ГУМа прозвучали выстрелы. Как сообщили в пресс-службе Комитета Госбезопасности СССР, задержан житель Ленинграда, произведший из обреза охотничьего ружья два выстрела в воздух. Пострадавших нет. Ведется расследование»…
А в Москве и по всему Союзу уже шептались – на Горбачева совершено покушение… В Горбачева стреляли.




Александр Анатольевич Шмонов родился 21 февраля 1952 года в семье милиционера. По стопам отца-полковника Александр не пошел, после службы в армии, поступил в институт, после которого работал младшим научным сотрудником в НИИ кибернетики. Сделал несколько изобретений, но ими никто не заинтересовался. Раздосадованный Шмонов уволился из института и на некоторое время переехал жить в Узбекистан, пытаясь там опубликовать свои научные труды. Но тщетно, пришлось возвращаться, а место в НИИ уже занято — изобретатель вынужден был идти работать простым слесарем на Ижорский завод.

Александр Шмонов не разделял политических взглядов родителей: те были коммунистами, а ему по душе была демократия. Когда началась перестройка он с головой окунулся в политику, стал завсегдатаем митингов, политических сборищ и споров. В 1989 году Шмонов вступил в «Ленинградский народный фронт», а через год стал членом «Свободной демократической партии России» — обе организации выступали за «увеличение свободы для народа». Ну, в общем, такой политизированный был мужик.

Причем не только говорил и митинговал. В начале весны 1990 года от слов перешел к активным действиям: 6 марта отправил всем кандидатам и действующим членам Политбюро ЦК КПСС письма-ультиматумы, в которых помимо всего прочего требовал всенародных выборов главы государства, введения многопартийности и разрешения на частную собственность. Все условия следовало выполнить до марта 1991 года (позже срок был сокращен до осени 1990 года) — в противном случае Шмонов угрожал убить часть высокопоставленных коммунистов. И в первую очередь ополчился на Генерального секретаря КПСС Михаила Сергеевича Горбачева. Именно его он считал главным виновником в подавлении митинга в Тбилиси 9 апреля 1989 года и в Баку 20 января 1990 года (21 и 131 погибший соответственно). Шмонов искренне считал, что кровь погибших людей полностью лежит на совести Горбачева старающегося сохранить в стране тоталитарный режим.

Письма-прокламации Шмонов распечатал на машинке «Любава» — зная, что каждый экземпляр печатного устройства ставится на учет в КГБ, после изготовления призывов Шмонов затер литеры напильником и закопал машинку в лесу. Прежде чем отправиться расклеивать листовки, Шмонов решил замаскироваться — прилепил на нос кусок медицинского бинта. Кроме того напечатал и расклеил прокламации начинающиеся словами: «Дамы и господа! Призываю вас убивать членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС».

Впрочем, все эти призывы никто всерьез не принял. Учтите 1990 год – развал Союза, буйство политических мнений. У гэбистов своих забот хватало – вовремя свалить, да побольше хапнуть. По зданию КГБ водят иностранных туристов. Так что все эти угрозы-листовки приняли за выходку очередного психа. Проверять реальность угрозы никто не хотел.

Но Александр не шутил: он уволился с завода и начал работать распространителем газет, чтобы на скопленные деньги купить боевое оружие. Правда, сделать это террористу так и не удалось. Тогда он решил приобрести охотничье ружье. В октябре 1990 года Шмонов получил справку о том, что он психически здоров, обратился с ней в милицию и вскоре стал обладателем разрешения на покупку оружия. После этого в одном из магазинов Ленинграда за 900 рублей купил отличное немецкое охотничье ружье. Оружие сразу же опробовал на охоте — убил лося со 120 метров.




Вооружившись, Шмонов начал активную подготовку к покушению. К тому времени он обзавелся семьей — вместе с женой Ларисой и новорожденной дочкой Марией Александр жил в общежитии. Свои планы от семьи он скрывал, используя в качестве штаб-квартиры расположенную в деревне Антропшино дачу супруги.

Свое ружье — его правый ствол был заряжен пулевым патроном «Спутник», а левый патроном с пулей Полева — Шмонов упаковал в сшитый чехол, который прижал к телу закрепленным ремнем резиновым ковриком, а сверху обмотал бинтом.

Для удобства террорист отпилил у ружья приклад, но стволы трогать не стал. Также Шмонову пришлось убрать мушку — он опасался, что в самый ответственный момент оружие может зацепиться ею о пальто. Впрочем, оставалась прицельная планка, которую он счел достаточной для точного поражения цели. Ружье укрыл под шарфом и длинным пальто, которое купил специально для «операции». А чтобы ружье не обнаружили во время вероятной проверки металлоискателем, Шмонов изготовил плакат с надписью «Крепись, государство!», который поместил на железный штырь. Загримировался, наклеил усы, надел парик. В кармане брюк оставил предсмертную записку: «На случай моей смерти сообщаю, что я хотел попытаться убить президента СССР Горбачёва М. С!».
Приехал в Москву 6 ноября, переночевал в съемной квартире, утром отправился на праздничное мероприятие. Из газет он знал, где будут формироваться колонны демонстрантов, поэтому особого труда не составило присоединиться к одной из колонн.



После военного парада колоны демонстрантов двинулись к Красной площади. В 11:10 Шмонов оказался неподалеку от трибуны, расстояние до которой, по его подсчетам, было менее 50 метров. Заметив обе цели — Горбачева и стоявшего рядом с ним Лукьянова, террорист на три метра оторвался от основной массы демонстрантов, достал ружье и, догадываясь о наличии у генсека бронежилета, стал целиться ему в голову.

Я запланировал следующее: первый выстрел нужно произвести в Горбачева. Если после первого выстрела Горбачев упадет или спрячется, то второй выстрел нужно произвести в Лукьянова. А если после первого выстрела Горбачев не упадет и не спрячется, то второй выстрел нужно произвести в Горбачева. Из воспоминаний Александра Шмонова.

Судя по всему у террориста был сообщник, который выстрелом из пистолета в воздух, должен был отвлечь внимание от прицеливающегося Шмонова: «Договорились: приятель прикрывает меня от сотрудников милиции, а я стреляю. И вот я достал ружье, прицелился… В это время мой товарищ быстро-быстро ушел. Как потом признался мне в личном разговоре: «Представил на секунду, что меня потом расстреляют…» Испугался».

Но в тот момент когда террорист стал целится, его заметил сопровождавший колонну сержант из 1-го полка патрульно-постовой службы Андрей Мыльников.

Милиционер подбежал к Шмонову буквально за секунду до выстрела, схватился за ружье и направил его вверх. «У меня такая мысль мелькнула — если я сейчас попытаюсь его сбить с ног, этого человека, который с ружьем, то, возможно, он сделает несколько выстрелов и будут непредвиденные жертвы. Была только одна мысль — прыгнуть на него и схватиться двумя руками за стволы ружья». Из показаний Андрея Мыльникова.

Шмонов нажал на спусковой крючок — раздался выстрел в воздух. Сразу сориентировался начальник охраны генсека Владимир Медведев: он закрыл Горбачева своей спиной. Сам советский лидер даже не понял, что произошло, — успел лишь заметить начавшуюся на площади потасовку.

Остались стоять на трибуне и другие высокопоставленные коммунисты. Лишь один человек спрятался за трибуной — им оказался председатель Московского горсовета народных депутатов Гавриил Попов.


Задержание Шмонова

Между Мыльниковым и Шмоновым завязалась короткая схватка, в ходе которой прозвучал второй выстрел — пуля попала в здание ГУМа. Тем временем на помощь сержанту подоспели его коллеги: курсанты Московской высшей школы милиции, участковые и чекисты скрутили сопротивлявшегося террориста и затащили его в здание универмага. За предотвращение террористического акта Мыльникова позже наградили орденом «Красной Звезды».

Сам Александр Шмонов готовился к суду и возможному расстрелу. Готов был все принять. Но, несмотря на, то, что он настаивал на своей вменяемости, медицинской комиссией был признан душевнобольным и отправлен в психиатрическую больницу на неопределенный срок. В психиатрической больнице Шмонов провел три с половиной года — и с ужасом вспоминал лечение: «Назначают судорожные препараты, все время судороги. Ни лежать, ни стоять. Только ходить можно. Если ходить, тогда судороги прекращаются».



После выписки он был признан инвалидом II группы. Пока лечился, жена развелась с ним и забрала с собой дочь. На свободу Шмонов вышел в июне 1995 года и устроился слесарем по ремонту систем отопления в частную фирму. Через год создал и возглавил ремонтно-строительную фирму «Тонна золота».
В 1999 году пытался баллотироваться в Государственную Думу, но местный избирком отказал в регистрации, забраковав большинство собранных подписей. Стал правозащитником, принимал активное участие в защите лиц, пострадавших от психиатров. Даже написал книгу о покушении. Впрочем, прибыли эти занятия ему не принесли — до самой пенсии террорист-одиночка зарабатывал ремонтами квартир.

Своей вины Шмонов не признал и не раскаялся: «Я не жалею, что стрелял, а жалею о том, что не попал».
« 6 советских магазинов, которые теперь кажутся...
Как жилось в советских общежитиях? »
  • +124

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

+1
Поймали менты, Спрашивают «почему не попал, а как тут попадёшь, когда со всех сторон дай стрельнуть.
+4
Хороший человек.
+7
у Мыльникова награду отобрать и вручить Шмонову.Если б меченного мочканул, то может и не так бы всё повернулось.
+20
жаль этого Шмонова… он прав, этого меченого дьяволом следовало уничтожить, но… просто попал в такую ситуацию, что не смог уничтожить это существо, его человеком назвать нельзя. зато сейчас показывают этого упыря, насосался кровушки человечьей, морда, как сковородка, а грехов за ним столько, что даже сатана его не забирает в ад.
+14
Жаль не дострелил!
+16
Жаль, не пристрелил эту сволочь…
-5
Ну не надо так категорично, лично Вам Горбачёв ни чего плохого не хотел. Хотя конечно он, как позже выяснилось, был глубоко не прав. Кому доверился!? Американцам!!! Все Путина ругают, да он за пятнистого и алкоголика все их косяки до сих пор разгрести не может.
+11
это какие такие косяки? Вот то что он отгрохал Ельцин-центр и со слезой на глазах слушал как Ельцина говорила о «святых девяностых», это разгребание. Или последнее поздравление Горбачеву на день рождения? Просто блеска, как он Горбачева расхваливает и называет выдающимся человеком. Ну и список Форбс-Россия, его хозяева, за годы его правления вывели из страны такие суммы, можно новую страну построить
+14
Какие косяки он разгрести не может? Медицину, образование и культуру своей оптимизацией довёл до ручки… Космосом руководит бывш. журналист Рогозин… Табуреткина поставил на Армию… Бывш. секретарь-помошник Сечин «рулит» нефтью… Ввёл единый налог 13% для уборщицы и буржуев… А все друзья, однокурсники и бывш. коллеги по Дрездену и любовницы — сплошь МИЛЛИАРДЕРЫ долларовые!..
+3
Не в бровь, а в глаз!
-6
И глубоко плевать я хотел на минусы!
-1
А вот В. Ильин, первый известный советский террорист — в интервью 1990-х годов честно признавал: — Да, я был больным!
0
Был шизик — он им и остался!
+10
Всё таки хотели меченного замочить! Жаль не случилось.
+7
Этого «меченого» надо было не просто убить, а ме-е-едленно резать ему глотку, чтобы продлить удовольствие. (Не подумайте, что я псих, — за страну обидно и больно). Не было бы этого засланного ублюдка — жили бы нормально.
+2
Можно добавить и Хрущёва.Шкурные интересы поставил во главу экономики, очернил сверх меры Сталина, чтобы не каяться в своих грехах по репрессиям.Кукуруза-малый грех по сравнению со всем остальным.Только ботинок в ООН в плюс.