Как папанинцы на льдине дрейфовали

Дрейф первой научно-исследовательской экспедиции под руководством Ивана Папанина начался в мае 1937 года. 9 месяцев работы, наблюдений и исследований станции «Северный полюс» завершились, когда в Гренландском море льдина разрушилась и ученым пришлось свернуть свою деятельность.
За эпопеей спасения 4-х папанинцев наблюдал весь Советский Союз.

Экспедиции предшествовала длительная 5-летняя подготовка. До этого никто из путешественников и ученых не пробовал жить на дрейфующей льдине так долго. Ученые, зная направление движения льда, могли представить свой маршрут, однако никто из них не предполагал, как долго продлится экспедиция и чем она закончится.

И.Д Папанин



Идеологом этой экспедиции был Отто Юльевич Шмидт. После одобрения Сталина, он довольно быстро нашел людей для этого проекта — все они были не новичками в арктических походах. Работоспособный коллектив состоял из 4-х человек: Ивана Папанина, Эрнста Кренкеля, Евгения Федорова и Петра Ширшова. Начальником экспедиции был Иван Дмитриевич Папанин. Хотя он и родился на берегу Черного моря в Севастополе, свою жизнь связал с морями Северного Ледовитого океана. На Крайний Север Папанин был впервые направлен в 1925 году для постройки радиостанции в Якутии. В 1931 году он участвовал в походе ледокола «Малыгин» к архипелагу Земля Франца-Иосифа, уже через год он вернулся на архипелаг в качестве начальника полевой радиостанции, а затем создал научную обсерваторию и радиоцентр на мысе Челюскин.

П.П. Ширшов



Гидробиолог и гидролог Петр Петрович Ширшов также не был новичком в арктических экспедициях. Он окончил Одесский институт народного образования, был сотрудником Ботанического сада Академии наук, однако его манили путешествия, и в 1932 году он нанялся в экспедицию на ледокольный пароход «А. Сибиряков», а год спустя стал участником трагического рейса на «Челюскине».

Е.К. Федоров


Самым молодым членом экспедиции был Евгений Константинович Федоров. Он закончил Ленинградский университет в 1934 году и посвятил свою жизнь геофизике и гидрометеорологии. Федоров был знаком с Иваном Папаниным еще до этой экспедиции «Северный полюс-1». Он работал магнитологом на полярной станции в бухте Тихой на ЗФИ, а затем в обсерватории на мысе Челюскин, где его начальником и был Иван Папанин. После этих зимовок Федорова включили в команду для дрейфа на льдине.

Э.Т.Кренкель


Виртуозный радист Эрнст Теодорович Кренкель в 1921 году закончил курсы радиотелеграфистов. На выпускных экзаменах он показал такую высокую скорость работы азбукой Морзе, что его сразу направили на Люберецкую радиостанцию. С 1924 году Кренкель работал в Арктике — сначала на Маточкином Шаре, затем еще на нескольких полярных станциях Новой и Северной Земли. Кроме этого, он участвовал в экспедициях на «Георгии Седове» и «Сибирякове» и в 1030 году сумел установить мировой рекорд, связавшись из Арктики с американской антарктической станцией.

Пес Веселый


Еще один полноправный член экспедиции — пес Веселый. Его подарили зимовщики острова Рудольф, с которого самолеты и совершали бросок к полюсу. Он скрашивал одноообразную жизнь на льдине, и был душой экспедиции. Вороватой душой, потому что никогда не отказывал себе в удовольствии при случае пробраться на склад с продуктами и стащить что-нибудь съедобное. Кроме оживления атмосферы основной обязанностью Веселого было предупреждать о приближении белых медведей, с чем он прекрасно справлялся.
Врача в экспедиции не было. Его обязанности были возложены на Ширшова.

При подготовки экспедиции старались учесть все, что возможно — от условий работы оборудования до бытовых мелочей. Папанинцы были снабжены солидным запасом провианта, походной лабораторией, ветряком, который вырабатывал энергию и радиостанцией для сообщения с землей. Однако, главная особенность этой экспедиции состояла в том, что она была подготовлена на основе теоретических представлений об условиях пребывания на льдине. Но без практики было сложно предположить, чем может закончится экспедиция и, главное — как придется снимать ученых со льдины.

Жилищем и походной лабораторией на время дрейфа была палатка. Это сооружение было невелико — 4 х 2,5 м. Она утеплялась по принципу пуховика: каркас был обтянут 3-мя чехлами: внутренний был сшит из парусины, средний чехол был из шелка, набитого гагачьим пухом, наружный — из тонкого черного брезента, пропитанного водонепроницаемым составом. На брезентовом полу палатки в качестве утеплителя лежали оленьи шкуры.
Папанинцы вспоминали, что внутри было очень тесно и они боялись что-либо задеть (в палатке хранились и лабораторные образцы, поднятые с глубин Северного Ледовитого океана и заспиртованные в склянках).

И. Папанин за приготовлением обеда
Требования к питанию полярников были довольно жесткие — в сутки рацион каждого должен был состоять из еды калорийностью до 7000 ккал. При этом, пища должна была быть не только питательной, но и содержать значительное количество витаминов — главным образом, витамина С. Для питания экспедиции были специально разработаны концентрированные суповые смеси — своего рода нынешние «бульонные кубики», только более полезные и наваристые. Одной пачки такой смеси было достаточно, чтобы сварить хороший суп на четверых членов экспедиции. Помимо супов, из таких смесей можно было приготовить кашу, компоты, Также в сухом виде для экспедиции были заготовлены даже котлеты — всего было разработано около 40 видов концентратов быстрого приготовления — для этого требовался только кипяток, и вся пища была готова уже через 2-5 минут.
Кроме привычных блюд, в рационе полярников появились абсолютно новые продукты с интересным вкусом: в частности, сухарики, на 23% состоящие из мяса и «солоноватый шоколад с примесью мясного и куриного порошка». Помимо концентратов, у папанинцев в рационе были и масло, и сыр, и даже колбаса. Также участники экспедиции были обеспечены витаминными таблетками и конфетами.
Вся посуда была изготовлена по принципу, чтобы один предмет входил в другой для экономии места. Это впоследствии стало применяться производителями посуды не только экспедиционной, но и обычной, бытовой.

Практически сразу же после высадки на льдину, началась работа. Петр Ширшов проводил промеры глубины, брал образцы грунта, пробы воды на разных глубинах, определял ее температуру, соленость, содержание в ней кислорода. Все пробы тут же обрабатывались в походной лаборатории. За метеонаблюдения отвечал Евгений Федоров. Измерились атмосферное давление, температура, относительная влажность воздуха, направление и скорость ветра. Все сведения по рации передавались на о-в Рудольфа. Эти сеансы связи проводились по 4 раза в сутки.
Для связи с землей центральная радиолаборатория в Ленинграде изготовила по специальному заказу две радиостанции — мощную на 80 ватт и 20 ваттную аварийную.Основной источник питания для них был ветряк (кроме него имелся движок с ручным приводом). Все это оборудование (общий вес его был около 0,5 тонн) изготавливалось пир личном наблюдении Кренкеля и руководстве радиотехника Н.Н. Стромилова.

Сложности начались после нового 1938 года. Льдина дрейфовала на юг и попадала в непогоду. На ней появилась трещина и ее размеры стремительно уменьшались. Однако полярники старались сохранять спокойствие духа и соблюдали обычный режим дня.
«В палатке, нашей славной старой жилой палатке, вскипал чайник, готовился ужин. Неожиданно, в самом разгаре приятных приготовлений, раздался резкий толчок и скрипучий шорох. Казалось, где-то рядом рвут шелк или полотно», — вспоминал Кренкель о том, как трещал лед.
«Дмитрич ( Иван Папанин) спать не мог. Он курил (первый признак волнения) и возился с хозяйственными делами. Иногда он с тоской поглядывал на репродуктор, подвешенный к потолку. При толчках репродуктор слегка качался и дребезжал. Под утро Папанин предложил сразиться в шахматы. Играли вдумчиво, спокойно, с полным сознанием важности выполняемого дела. И вдруг сквозь грохот ветра снова прорвался необычный шум. Судорожно содрогнулась льдина. Мы решили все же не прекращать игру», — написал он о моменте, когда льдина треснула под самой палаткой.
Кренкель тогда довольно буднично передал по радио сообщение Папанина: «В результате шестидневного шторма в 8 часов утра 1 февраля в районе станции поле разорвало трещинами от полукилометра до пяти. Находимся на обломке поля длиной 300, шириной 200 метров (первоначальный размер льдины составлял примерно 2 Х 5 км). Отрезаны две базы, также технический склад с второстепенным имуществом. Из топливного и хозяйственного складов все ценное спасено. Наметилась трещина под жилой палаткой. Будем переселяться в снежный дом. Координаты сообщу дополнительно сегодня; в случае обрыва связи просим не беспокоиться»
К полярникам уже выдвинулись корабли «Таймыр» и «Мурман», однако добраться до станции было непросто из-за сложной ледовой обстановки. Самолеты также не могли забрать полярников с льдины — площадка для их посадки на льду разрушилась, а один самолет, посланный с корабля и сам затерялся, и для его поисков была создана спасательная экспедиция. Корабли смогли пробиться к станции только когда образовалась полынья, они получили в пути значительные повреждения во льдах.
19 февраля в 13 часов 40 минут «Мурман» и «Таймыр» пришвартовались к ледовому полю в 1,5 км от полярной станции. Они приняли на борт всех участников экспедиции и их снаряжение. Последнее сообщение экспедиции было таким: «… В этот час мы покидаем льдину на координатах 70 градусов 54 минуты нордовой, 19 градусов 48 минут вестовой и пройдя за 274 суток дрейфа свыше 2500 км. Наша радиостанция первая сообщила весть о покорении Северного полюса, обеспечила надёжную связь с Родиной и этой телеграммой заканчивает свою работу». 21 февраля папанинцы перешли на ледокол «Ермак», который доставил их в Ленинград 16 марта.

Научные результаты, полученные в уникальном дрейфе, были представлены Общему Собранию АН СССР 6 марта 1938 года и получили высокую оценку специалистов. Всем участникам экспедиции были присвоены ученые степени и звания Героев Советского Союза. Также это звание было присвоено лётчикам — А. Д. Алексееву, П. Г. Головину, И. П. Мазуруку и М. И. Шевелёву.
Благодаря этой первой экспедиции стали возможны и следующие — 1950-х годах последовала экспедиция «Северный полюс-2», а вскоре такие зимовки стали постоянными. В 2015 году состоялась последняя экспедиция «Северный полюс».
« 100 летие праздника 23 февраля
Звёзды западного кино, приезжавшие на съёмки в... »
  • +86

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

+5
  • avatar
  • gpi65
Когда я учился в институте (поступал в МЭИС — Московский электротехнический институт связи, закончил МИС — Московский институт связи, сейчас он называется МТУСИ — Московски технический университет связи и информатики), у нас был предмет «Основы применения ЭВМ», где нас учили самым основам программирования. Так вот, вел этот предмет Теодор Эрнестович Кренкель, сын того самого Эрнеста Теодоровича, который был в папанинской экспедиции. Надо отметить, что преподаватель он был отличный, человек душевный, студенты его любили. Надеюсь, что он жив до сих пор.
+2
Теодор Эрнестович учился в МЭИС в одной группе с моей мамой, и друзья называли его Федя.
+1
Интересно — сейчас открыл сайт МТУСИ, получается, что Теодор Эрнстович до сих пор работает доцентом кафедры теории вероятностей и прикладной математики. www.mtuci.ru/structure/faculty/view.php?dp=54
+1
  • avatar
  • gpi65
Вот это отличная новость! Спасибо! Дай ему Бог здоровья и еще многих лет жизни. Кстати, никого более из списка коллектива кафедры я не знаю. Возможно, просто не пересекались, а может быть просто появились после моего окончания института. А вот некоторых, с кем приходилось сталкиваться, в списке нет
+2
Были и курьёзные моменты.
Экспедиция проходила в 1937 году, в разгар «культа личности» и всего, связанного с ним. На станции «СП-1» была, разумеется, образована партячейка, проводились партсобрания, выносились решения «одобряем и поддерживаем».
Но была одна небольшая закавыка — Эрнст Кренкель, радист, был беспартийным. Перед каждым партсобранием Папанин выгонял Кренкеля из палатки, ибо не положено посторонним присутствовать, и тот в ожидании окончания мероприятия выплясывал на морозе. Потом его звали в палатку, вручали решение собрания и Кренкель радировал его на Большую Землю — так что никакого смысла выгонять его с собрания не было, но всякий раз его, несмотря на все просьбы и увещевания, Папанин продолжал выставлять на мороз.
Следует отметить ещё один момент из жизни полярников — когда у них было свободное время, каждый занимался кто-чем, а Папанин постоянно разбирал и собирал свой табельный пистолет, уже практически не глядя — просто так, чтобы «убить время».
И уже на обратном пути, на ледоколе «Ермак», Кренкель решил то ли припомнить Папанину партсобрания, то ли просто пошутить. Кренкель нашёл в машинном отделении ледокола какую-то маленькую железячку сложной формы и сунул её в карман. И вот однажды, когда Папанин в очередной раз разобрал пистолет и на некоторое время отвлёкся, Кренкель подбросил эту самую железячку к деталям пистолета.
Папанин вернулся, собрал пистолет — осталась лишняя деталь! Разобрал, собрал — всё равно осталась! Чуть с ума не сошёл Папанин, разбирая и собирая пистолет — через несколько часов Кренкелю стало то ли совестно, то ли просто жалко Папанина — и он всё же сознался в содеянном.
С тех пор и до конца своих дней они не разговаривали.
+2
  • avatar
  • gpi65
Это из рассказа Веллера. Не факт, что так было на самом деле, хотя утверждать, что такого не было я тоже не рискну.
+1
Я это узнал от Теодора Эрнестовича Кренкеля.
+1
  • avatar
  • gpi65
Как я написал в следующем комментарии, мне довелось учиться у Теодора Эрнестовича Кренкеля. Помня его остроумие (скорее всего семейное), могу предположить, что его отец и в самом деле мог отмочить подобное.
+12
Смелые, отважные люди.
+13
Огромный научный материал о погоде, течениях, питании, гигиене, обо всем, что было вокруг. Изучалась общая обстановка, и делались аналитические выводы на будущее.
+3
Увы, самом материале именно это и не написали. :(