Воспоминания регулировщицы «Дороги жизни»

Во время Великой Отечест­венной Дорога жизни стала единственной транспортной магистралью через Ладожское озеро, связав блокадный Ленинград со страной. В первые же дни Вера Миловидова попала на Ладогу и стала регулировщицей…
Упрямая память 97-летней Веры Ивановны Роговой бережно хранит в своих кладовых леденящие кровь истории блокадного времени. Парадокс или закономерность: в осаде Ленинград находился 900 дней, после войны минуло 70 лет, но иные счастливые моменты мирной жизни как будто стёрлись. А всё нечеловечески жестокое, что надо бы забыть, как назло, не даёт сердцу блокадницы покоя.— Поначалу мы дежурили на пирсе. Помню, привезли малышей из Ленинграда — у всех в руках игрушки. Посадили их на баржу, красный флаг милосердия вывесили. Небо чистое, самолётов вроде не видно — отправили с Богом. А вскоре волны прибили к берегу гуттаперчевых пупсов и попугаев…

Беседы с ветеранами всегда волнительны. Вспоминая, они каждый раз, вот уже семь десятилетий, переживают события заново. Плачут. И ты плачешь вместе с ними. Вера Ивановна — уникальная женщина. Но не потому, что умеет сдерживать слёзы. Хотя и это дорогого стоит.
Таких блокадников, как Рогова, уже почти не осталось. Живы в основном дети войны. А Вера Ивановна ушла на фронт 22-летней, оставалась на Ладоге до весны 1943-го, закончила войну в Прибалтике. И сегодня — в здравом уме, светлой памяти. Даром что передвигается на коляске.

Ложка в сапоге

— Чувство юмора спасает… Мы и на войне поддерживали друг друга шутками. Регулировщиц на Ладоге называли богинями. А как мы были одеты? Ватные брюки, телогрейка, сверху полушубок, потом маскхалат. Да ещё ремнём подпоясаны. «Какая ты богиня? — подначивала одна девчонка другую. — Нос красный, как свёкла, раздутый, губы толстые, лицо замороженное. Черти, наверное, и те краше».
Вера Ивановна заразительно смеётся. И ты не понимаешь: как это, пройдя через горнило самой страшной войны прошлого столетия, выжив в блокаду, сохранить такое стойкое жизнелюбие?
На Ладоге Верочку Миловидову избрали комсоргом батальона. Она ездила в осаждённый город за членскими билетами, проводила собрания, выпускала боевой листок. И обходила посты на замёрзшей Ладоге.

— Девчонки стояли вдоль всей трассы, как столбики. Сто метров друг от друга. Указывали дорогу, подкладывали брёвна под машины. Командиры частей сверяли свои данные с нашими секретными картами — некоторые мы сами и перерисовывали. А фашисты летали над нами. И при обстреле мы просто падали. Куда ж денешься на голом льду? Хорошо помню бреющий полёт наглого немца. Представляете, стреляет и хохочет… Старшина кричит: «Разбегайтесь!» К счастью, наши всё-таки подбили гада…
В Ленинград в основном везли муку — прямо к хлебозаводу. За рулём полуторок часто сидели вчерашние школьники. Один парень вёз шесть мешков, но машина сломалась — не заводится. И он расплакался, как ребёнок. Порой дети так не рыдали…

Стеклянный взгляд пятилетнего Ванечки, на глазах которого немцы повесили мать, Вере Роговой не забыть никогда. Не уйдёт из памяти и истерзанное тело безымянного солдата. Руки, ноги связаны, во рту — кляп, а на спине вырезанная звезда посыпана солью. А сколько трупов лежало без конечностей! Чтобы выжить, люди ели… людей.
— На Ладоге как зеницу ока берегли «подающий механизм» — ложку. Потеряешь — другую не дадут. Поэтому хранили в сапоге.
Простоять на морозе можно было и пять часов подряд, и сутки. Притом что выдавали девчонкам обычные кожаные сапоги. А портянки они наматывать не умели.

— Мне повезло, — улыбается Вера Ивановна. — Каждый день мы получали «наркомовские» сто грамм, я сливала их во фляжку. А потом выменяла ценную жидкость на подшлемник и сшила из него носки.

Сон на ходу

Спали регулировщицы тут же, на льду. Это потом уже им соорудили «домики», поставив на большие сани палатку.
— Однажды водитель привёз с берега «блондинку» (так мы называли пшённую кашу). Видит: под санями трещина расходится. Он как заорёт: «Черти! Вы сейчас утонете!» Девчонки выскочили как ошпаренные…

Верочка и сама бывала на волосок от смерти. Как-то приехала на Васильевский остров, села в десятый трамвай. Но началась воздушная тревога. Блокадный метроном уже отстукивал зловещее аллегро…
— Вдруг какой-то морячок… выскочил как чёрт из табакерки, схватил меня за шкирятник — и в парадную. В следующую минуту в трамвай влетел снаряд…
Холод, голод. И хронический недосып, который на морозе при минимуме еды переносился совсем тяжело.

— Не поверите, засыпали стоя у стенки, на ходу. Однажды привезли к нам артистов. Хор выводит «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат...». В унисон чирикают воробьи. Начинается капель… После концерта подруга спрашивает: «Ну, как я пела?» — «Валюш, я проспала». Она так обиделась!..
До полного освобождения Ленинграда от блокады оставалось 12 месяцев, но 18 января 1943-го кольцо было прорвано. В том же году Веру Миловидову наградили медалью «За оборону Ленинграда». Вручили, правда, не сразу. Когда всех построили, выяснилось, что её фамилии в списке нет. «А на тебя металла не хватило», — зло пошутила та самая артистка Валя. Слёзы так и брызнули из глаз Верочки…

Мирная жизнь ветерана Роговой умещается в нескольких строках. Вернулись из Германии угнанные немцами младшая сестра и мама. Тяжело заболев в дороге, сестра вскоре умерла. Мама дождалась отдель­ной квартиры, побежала смотреть кухню и на следующий день отошла в мир иной. А Верочка устроилась на завод «Красный химик», встретила там свою судьбу — Ивана Георгиевича и прожила с ним до конца его дней. Несколько лет назад именно Вера Рогова стала прототипом памятника регулировщице на первом километре Дороги жизни. Вот там-то она — настоящая богиня! Без шуток.
Сегодня Вера Ивановна рассказывает о войне правнуку. И не перестаёт удивляться: ни разу за 70 с лишним лет Ладога не замёрзла так, чтобы по льду могли передвигаться тяжело гружённые машины.
— Всем богам, какие есть, молюсь: только бы этот ужас не повторился…
« Зима 1982 года
Солдаты из советского стройбата, которые... »
  • +130

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

+1
+++++
+1
А у меня тесть в годы войны поезда из Бологое в Окуловку водил. Там перегружали на полуторки и уже по Ладоге на машинах везли. Дальше Окуловки немцы жд дорогу перерезали! Сейчас ему 92 год пошел! Свои отметины война оставила! Поезда на угле были и вот от угольной пыли легкие болеют! Железную дорогу тоже бомбили! Слава богу наше поколение без мировой войны прожило!
+2
Этого нельзя допускать никогда!
+1
А у меня дед по «Дороге Жизни» ездил в войну
+8
Низкий земной поклон памяти всех участников Дороги жизни! Вечна память и вечная им слава от всех от нас ныне живущих!
-8
Ну, Жданов со товарищи очень даже неплохо «переносили» блокаду… Как-то показывали фильм документальный -воспоминания бывших блокадников, там женщина рассказывала, что будучи совсем молоденькой, относила документы в «верховное правительство Ленинграда», шла в мороз, через весь город, еле живая, конечно голодная, пришла, там теплое здание, все чиновники ходят сытые, холеные, «очень вкусно пахло из ихней столовой, я от этих зАпахов чуть сознание не потеряла, пока ждала аудиенции у кабинета....- вызвали в кабинет, взяли документы и всё… даже чаю горячего не предложили, не говоря уж чтоб накормить....»И она пошла обратно… Документы были, замечу, не личные… а «по поручению...»
-2
Секта «Свидетелей кровожадности совка»?
+5
  • avatar
  • gpi65
Не повторяйте либеральных бредней
+11
спасибо что и нам рассказали! о таких героях должна знать вся страна. тем более землячка.
+7
Доску посвящённую Маннергейму нужно было разить на голове демолибераста санкционировавшего её вывеску!
Комментарий удалён за нарушение
+10
ЛЕНИНГРАД

Стоит на северной земле
Чудесный город на Неве,
Но в город тот пришла война.
Первопрестольный град Петра
Принял удар весь на себя.
В блокадное кольцо был взят
Наш славный город Ленинград…

Враг по земле маршировал
Все жег, топтал и убивал,
Стонала матушка-земля
Под тяжестью их сапога…
Бомбили каждый день враги
Столицу северной Руси…

Но дух народа не сломить
И никогда не победить
Солдата, что сквозь шквал огня
Ребенка вынес сохраня,
Не очерствели мы душой
Пройдя сквозь дым, страданья, боль!

Мой дед под Пулковом лежит
Фашисткой пулею убит…
Свою он жизнь за нас отдал,
За эти реки и поля
И песнь лесного соловья.
За нашу Родину – клянусь!
Солдату в пояс поклонюсь
За то, что зверя победил
И гидре голову срубил!

Святая, искренняя Русь
Тобой по праву я горжусь.
Горжусь за дедов и отцов
И тех молоденьких юнцов,
Что взяли в руки автомат
И с криком: «Родина моя!
Собой закрою я тебя»
Бесстрашно ринулись все в бой,
Последний бой, смертельный бой,

Чтоб заслонить нас от огня
И васильковые поля
И вишню, что в саду цветет
И мать свою, что сына ждет…

А если вдруг не хватит сил,
То встанут три богатыря
От вечного проснувшись сна
И обнажив свои мечи
В защиту встанут всей Руси
И Невский скажет те слова,
Что знает вся моя страна:
«А если враг с мечом придет,
то от меча он и умрет».

Склонитесь люди, жизнь идет,
Мать колыбельную поет.
Мадонна кормит малыша
Счастливая у ней пора…
Малыш к груди ее приник,
Он видит розовые сны,
Где все в цветах
И нет войны.

Мой стих…