Как доставали книги жители самой читающей страны

СССР был самой читающей страной мира. Книги, журналы, газеты печатались миллионными тиражами. Ни одна страна не могла похвастаться такими цифрами. Но парадокс – в Советском Союзе книга входила в разряд дефицита.
Классики литературы были не в почете, частично из–за своей доступности, частично благодаря школе. Классикам марксизма–ленинизма и книгам “колхознозаводского” жанра с читателями повезло еще меньше. У людей пользовалась спросом другая, легкая литература. Но такие наиболее востребованные книги выходили недостаточными тиражами…
Дефицит породил моду на такой феномен, как коллекционирование книг. Не для чтения, нет, а для того, чтобы обладать. Модным стало иметь много книг для создания имиджа интеллектуала и просто домашнего интерьера. Зачастую по велению моды стояли в квартирах советских граждан ряды томов классиков, которые никто не читал, стояли для красоты и престижа. Этот «книжный голод» также выдавался за тягу народа к чтению.

Зимой 1975 года были подведены итоги всесоюзного эксперимента по обмену макулатуры на дефицитную литературу. О том, как граждане самой читающей страны мира снабжали себя духовной пищей,— обозреватель «Власти» Евгений Жирнов.

«Друг! Дай моему брату отца и сына»

Много лет назад в киножурнале «Фитиль», которому официально было разрешено бичевать отдельные недостатки, возникающие в ходе социалистического строительства, появился сюжет против, как тогда выражались, «блатовства».
Клиент, пообедав в ресторане, предлагает официанту вместо денег расплатиться записками к людям, распределяющим дефицитные товары. В числе прочих он пишет такую записку: «Друг! Дай моему брату отца и сына». В то время никому не требовалось объяснять, что речь шла о романах отца и сына Дюма, каждый из которых стоил на черном рынке от 25 до 70 рублей.
Прилично изданную — в коленкоровой обложке и на хорошей бумаге — трилогию Дюма-отца о мушкетерах, стоившую по номиналу не больше червонца, только при большой удаче можно было добыть за 120-150 рублей. И это при том, что средняя зарплата по стране тогда была 160.
На одной шестой части суши покупка популярных книг всегда была непростой задачей. Причем вне зависимости от их литературных достоинств. Учительница литературы в школе с гордостью рассказывала нам, как зимой, в мороз она выстояла ночь в огромной очереди возле книжного магазина, чтобы купить только что вышедшую «Молодую гвардию» Александра Фадеева.

Почти все свои силы целлюлозно-бумажная и полиграфическая промышленность СССР отдавала торжеству великих идей социализма
В 50-х и начале 60-х главным предметом книжных вожделений стали собрания сочинений. Однако низкие зарплаты сдерживали спрос, и розовые томики Вальтера Скотта вместе с другими разноцветными собраниями классиков получили почти все платежеспособные семьи.
Первые признаки наступающего книжного дефицита появились во второй половине 60-х. Сначала с прилавков исчезла приключенческая литература, потом зарубежная классика, вслед за ними пришел черед детских книг.
К началу 70-х в свободной продаже оставались в основном изданные на желтой газетной бумаге русские классики, производственные романы и переводная литература — произведения писателей больших и малых народов СССР о славном пути из тьмы веков в светлое коммунистическое завтра.
Пустых полок не наблюдалось только в отделах политической литературы. Отдельные издания речей и отчетов о зарубежных визитах руководителей партии и правительства, как и сборники произведений продолжателей дела Ленина, естественно, не входили в число остропопулярных изданий.

Эта литературная дань идеологии отчасти и была причиной книжного дефицита. На нее уходило слишком много бумаги. Еще больше бумаги поглощали газеты, на которые коммунистов, комсомольцев и пионеров заставляли подписываться принудительно.
Не менее важной причиной исчезновения популярной литературы с прилавков стал и резко повысившийся спрос. Выбор способов проведения досуга на рубеже 70-х был крайне невелик. В кинотеатрах неделями на всех сеансах крутили одни и те же фильмы, телевидение в провинции, где оно вообще было, работало три-пять часов в день. А те, кто действительно тянулся к знаниям, из книг пытались выловить крупицы информации о другой жизни — дореволюционной или заграничной. Ведь, как справедливо говорили тогда, в «Правде» не было известий, а в «Известиях» не было правды.
Ко всему прочему в стране неуклонно рос уровень образования, а гражданам внушали, что культурный советский человек аккуратно ест, пьет и одевается, не ругается матом и читает книги. Так что непременным атрибутом каждой считавшей себя культурной семьи стал заполненный книжный шкаф. Так же, как палас на полу, цветастый ковер на стене и сервант с хрусталем и гэдээровским сервизом «Мадонна».

С середины 70-х годов самый читающий народ в мире имел возможность сделать себе лучший подарок всего за 20 кг макулатуры
Книги становились все дефицитнее и, соответственно, дороже. К примеру, двухсоттомную «Библиотеку всемирной литературы», на которую подписывались в 1967 году и которая обошлась ее обладателям в несколько сотен рублей, в конце 70-х можно было обменять на «Жигули», стоившие не меньше 5 тысяч. Поэтому в книги стали вкладывать средства даже те, кто после школы не прочел ни страницы.

«В магазинах укрывались от продажи книги»

Способов добывать книги за последние десятилетия советской власти было изобретено множество. Кто-то пользовался особенностями советского планирования. Книги распределялись даже в те глухие места, где интерес к ним был близок к нулю. И находилось немало энтузиастов, ехавших за книгами в крупные деревни, удаленные от областных центров на многие десятки километров. Там в магазинах потребкооперации можно было обнаружить невостребованную селом качественную литературу.

Еще один способ был обнаружен мною в те годы совершенно случайно. Я как-то услышал, что существуют склады списанной литературы. Найти их и договориться с работницей склада о посещении и закупке было делом техники. Под толстым слоем пыли там лежали книги, снятые с продажи в разные годы по политическим соображениям. Среди литературы, агитирующей за выращивание кукурузы, были переводные китайские книги, изданные в 50-х и признанные антисоветскими в 60-х.
Там был и пласт книг чехословацких авторов, не одобривших ввод советских войск в 1968 году. А также писателей, переставших быть друзьями СССР. Так что мы с приятелями, приобретя несколько десятков томов политического неликвида, смогли очень серьезно расширить свои представления о мире.
Отдельная история — подписка на собрание сочинений. В день их проведения в магазинах происходила настоящая ходынка. Позже подписки стали разыгрывать в лотерею. Каждый записывался в назначенный день, а вечером из барабана доставали выигрышные номера. Мой приятель, школьный учитель физики, просил записаться своих учеников — два девятых и два десятых класса, имевших паспорта. Вероятность получения подписки стала стопроцентной.
Но все же основными способами приобретения книг оставались знакомства в книжных магазинах, а если их не было — спекулянты. Перепродажа книг приняла такие масштабы, что министру внутренних дел Николаю Щелокову пришлось в 1975 году писать записку в ЦК КПСС об этом антисоциальном явлении:
«За последнее время в ряде городов получила распространение спекуляция книгами, пользующимися повышенным спросом у населения. В основном это литература мемуарная, детская, приключенческого и детективного жанра, научная фантастика, а также иные книги популярных авторов.
Указанную литературу спекулянты приобретают у работников книжных магазинов, складов и баз книготорговой сети, получают по подписке, покупают у граждан, а затем перепродают по повышенным ценам. Например, книга А. П. Керн 'Воспоминания' перепродается по 25-30 рублей за экземпляр при номинальной цене 86 коп., роман С. и А. Галон 'Анжелика' при цене 2 руб. 02 коп.— по 40-50 рублей, а однотомник М. Булгакова при цене 1 руб. 53 коп.— по 75-80 рублей.
В гор. Львове к уголовной ответственности за спекуляцию книгами в крупных размерах привлечен гр-н Халиф. У него изъято и конфисковано около 3 тыс. экземпляров книг, скупленных для перепродажи. Только по подписке он получал 33 дефицитных издания, некоторые от трех до семи экземпляров одновременно.

Предметом спекуляции являются также антикварные книги и книги старых изданий, скупаемые спекулянтами в букинистических магазинах, у владельцев частных коллекций и лиц, похищающих книги в государственных библиотеках и читальных залах. При этом спекулянты, изучая конъюнктуру книжного рынка, используют несовершенство системы оценки книг в букинистических магазинах и отсутствие единых каталогов-прейскурантов на некоторую литературу.
Для отдельных лиц спекуляция книгами превращается в основное занятие и становится источником обогащения. Житель гор. Ленинграда Бобков, нигде не работая, на протяжении нескольких лет нажил более 10 тыс. рублей, скупая в букинистических магазинах города и у частных лиц старые и антикварные книги и перепродавая их по более высоким ценам в другие магазины.
Сочинения представителей чуждой советскому народу пустой, безыдейной поэзии Ахматовойи Мандельштама и белогвардейского писателя Булгакова были изданы с таким расчетом, чтобы тиража хватило только для идейно выдержанных клиентов закрытых распределителей
Спекуляции книгами способствуют серьезные недостатки в издательской деятельности и организации торговли книгами. До настоящего времени в книготорговой сети не изжита порочная практика сокрытия литературы от свободной продажи. В магазине #139 'Новинка' Москниготорга в 1974 году были обнаружены укрытые 51 том 'Большой советской энциклопедии', в магазине #52 'Светоч' — 200 экземпляров книги А. Яковлева 'Цель жизни', 25 — шеститомника В. Маяковского, 375 экземпляров сказок Г. Х. Андерсена и другие книги, всего на сумму более 5,7 тыс. рублей.

В магазинах гор. Минска укрывались от продажи книги Г. Жукова 'Воспоминания и размышления', А. Иванова 'Тени исчезают в полдень', А. Тимкова 'Дзержинский' и другие. Аналогичные факты выявлены в книжных магазинах и других городов.
Одной из основных причин книжного дефицита, способствующего спекуляции, является издание малыми тиражами литературы, пользующейся повышенным спросом у населения, а также крайне растянутые сроки переиздания классиков отечественной и мировой литературы и лучших произведений советских и зарубежных писателей.
В то время как спрос на книги растет, в книготорговой сети не находит сбыта значительное количество литературы, которая впоследствии частично списывается в макулатуру или уценивается. В некоторых издательствах имеют место параллелизм и дублирование выпуска отдельных изданий.
В 1971 году издательствами 'Музыка' и 'Советский композитор' одновременно была выпущена книга Успенского о древнерусском певческом искусстве, В 1970 году Политиздат, 'Советская Россия' и 'Советский писатель' под разными названиями выпустили одни и те же очерки Л. Иванова о совхозах Омской области.
Органы внутренних дел принимают меры по пресечению фактов спекуляции книгами. Вместе с тем МВД СССР считало бы необходимым поручить Государственному комитету Совета министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли осуществить дополнительные мероприятия, направленные на устранение книжного дефицита в стране и условий, способствующих спекуляции и иным злоупотреблениям в книготорговой сети».

Все, что мог обещать Госкомиздат, так это установить «более строгий контроль за распространением художественной литературы, по тем или иным соображениям выпускаемой малыми тиражами» (как известно, по указанию ЦК КПСС небольшими тиражами были изданы сборники сочинений М. Булгакова, О. Мандельштама, А. Ахматовой, И. Северянина и др.).
Все остальное было не во власти издательских чиновников. В ЦК были вынуждены констатировать:
«По расчетам Госкомиздата СССР, для сколько-нибудь заметного удовлетворения населения художественной и детской литературой в десятой пятилетке требуется дополнительно около 300 тыс. тонн типографской бумаги. Отдел пропаганды ЦК КПСС считает возможным согласиться с этим мнением.
Ограниченные резервы мощностей бумажной промышленности при медленных темпах ее развития не позволяют рассчитывать на увеличение внутренних ресурсов для удовлетворения потребности населения в книгах и в десятой пятилетке».

Графиня де Мусоро

В конце зимы 1975 года были подведены предварительные итоги эксперимента, который проводили Госснаб и Госкомиздат. По мнению руководства Союзглаввторсырья, результаты были вполне обнадеживающими:
«В целях повышения заинтересованности населения в сдаче макулатуры в октябре 1974 года в десяти городах страны — Москве, Ленинграде, Киеве, Алма-Ате, Горьком, Новосибирске, Свердловске, Кемерове, Красноярске и Донецке — был начат эксперимент по продаже населению художественной литературы за сданную макулатуру.

Начиная с 20-х годов (на фото) популярная литература легко находила своего читателя с помощью книжного спекулянта
Во всех десяти городах достигнут значительный рост объема заготовки макулатуры от населения. В Москве в сравнении с соответствующим периодом прошлого года заготовка от населения увеличилась на 25,3 тыс. тонн, или 34%, в Ленинграде — на 8 тыс. тонн, или 28%, Свердловске — 1,6 тыс. тонн, или 41%, а в Кемерове, Горьком и Новосибирске — более чем в два раза.
Итоги за шесть месяцев эксперимента, несмотря на недостатки как в организации сбора макулатуры, так и в выпуске и продаже книг, показывают, что эксперимент вполне себя оправдал. Ни одна из ранее действовавших форм сбора макулатуры у населения не давала таких результатов. Продажа книг в обмен за макулатуру изменяет отношение населения к использованной бумаге, о чем свидетельствует состав макулатуры, поступающей на приемные пункты.
И действительно, если в первые месяцы на приемные пункты поступали исключительно старые журналы, газеты, книги, потерявшие товарный вид, то в настоящее время наряду с этой макулатурой поступают аккуратно сложенная оберточная бумага, пакеты из-под сыпучих продуктов, коробки из-под мелкой галантереи и кондитерских изделий и т. д. Газета 'Кузбасс' писала: 'В людях появилось пристальное внимание к макулатуре как к ценности'.
Поэтому эта форма в дальнейшем должна получить самое широкое развитие, что поможет довести в ближайшие годы объем сбора макулатуры у населения до 1500 тыс. тонн и значительно превысит уровень сбора, достигнутый в зарубежных странах».

Эксперимент продолжили, но больше всего обрадовались этому спекулянты из городов, не охваченных книжно-макулатурным обменом. Они покупали в столице талоны, выкупали «Графинь де Мусоро», как они называли произведения отца и сына Дюма, и прочую макулатурную литературу. И если в Москве «Виконт де Бражелон» обходился им в 30-35 рублей, то в областных городах его сбывали уже за 70-80 рублей. Но это была отнюдь не вершина рентабельности.
Простую и эффективную схему книготорговли разработал Вольдемар, как звали в моем родном городе одного из самых крупных книжных дельцов. Он создал сеть обмена книгами, изданными в местных издательствах. Просто взял выходивший в то время журнал «Филателия СССР», где коллекционеры печатали предложения об обмене марками, и послал письма по указанным адресам с просьбой помочь установить контакты с местными книголюбами. И машина завертелась.
Вольдемар покупал в местной типографии «Трех мушкетеров» по 5 рублей вместо 1 рубля 70 копеек по номиналу. А затем рассылал их по городам и селам, получая взамен «Королев Марго», детективы и другие книги, которые у него с руками отрывали минимум по 25 рублей.
Бизнес рос и расширялся. Милиция боролась с ним обычными методами. К месту, где по субботам шла торговля книгами, не чаще раза в месяц подъезжали милицейские патрули. «Спикули» прикидывались покупателями, а стражи порядка грузили в машины бесхозную литературу. Размеры этого своеобразного налога не слишком душили бизнес, так что до начала перестройки все оставалось без изменений.

Заплатив 25 копеек за билет беспроигрышной лотереи, советский читатель получал книжку, которую не купил бы ни за какие деньги.
Все кончилось, когда Вольдемар закупил огромную партию «Цусимы» Новикова-Прибоя практически на все оборотные средства. И тут оказалось, что в условиях гласности и самостоятельности предприятий это же произведение на такой же плохой бумаге и без предварительного объявления выпустили еще пять издательств.
В конце 80-х приказала долго жить и макулатурная литература. Издательская свобода добила и ее. А вскоре из самой читающей страна превратилась в самую смотрящую фильмы и сериалы. И новое поколение сограждан абсолютно не понимает, как можно было отдать большую часть зарплаты за какие-то книжки отца и сына.

Сделано в СССР — ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПОСЛЕ ВОЙНЫ

Здесь каракули младшего брата, там пятно от эскимо, а на соседней странице — забытый гербарий еще из семидесятых. Но эта вещь — милее всех фантазий Маленького Принца, ценнее миелофона Алисы Селезневой и дороже, чем электронный пес Рэсси.
Старые советские книги — именно с них начиналось детство, полное приключений и чудесных открытий. О них — уютных, добрых и удобных — фильм «Детская литература после войны» из цикла программ «Сделано в СССР».
« И хочется назад в СССР
Советский «танк ядерного апокалипсиса» »
  • +74

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

+7
Мне мама периодически с зарплаты покупала книжку у знакомой спекулянтки. В основном, каждая книга стоила 10 рублей. Конан Дойл, Стивенсон, Дефо, Кэролл, Крапивин. За пять книг Волкова из серии «Волшебник Изумрудного города» с рисунками Владимирского отдали 40 руб. Это со скидкой. Две больших книги «Незнайка на Луне» с полностраничными картинками обошлись в 25 рублей. У меня потом чуть не весь класс её брал читать. Даже сейчас радостно вспомнить, как я их в первый раз увидел.
  • Поделиться комментарием
+5
Уважаемые! Опять ЗНАЙКА жизни в СССР показывает как и что мы читали… Да мы читали и свои частные библиотеки собирали… и были искрени счасливы когда удовалось достать что-нибудь новенькое… И что, чем современная жизнь интересней… Молдежь уже почти не читает сутками сидит в интернете и читает сплетни и желтую прессу — достижения ДЕРЬМОКРАТИИ… и вывод, что амереконы победили фашизм… в наше время за такое в морду бы дали, а сейчас нормально ну как же это амереконы они властелины мира… Вот где Знайки жизни в СССР проблема а не в том как мы доставали собирали и читали в то время…
  • Поделиться комментарием
+2
В семидесятых родился сын, через некоторое время понадобились детские книги, русские сказки. В Ленинграде побегал по книжным магазинам, нигде ничего не нашел. Выручило знание английского языка — в Доме книги нашел сборники русских сказок прекрасно иллюстрированных на английском языке и стоили «копейки», пришлось взять и «детские вечера» были спасены.
  • Поделиться комментарием
-13
Вон оно что. А вы не подскажите случайно, какими годами следует иллюстрировать легендарное советское изобилие? Началом 20-х, когда советские граждане от голода ели своих детей? Первой половиной 30-х, когда советские граждане от голода снова ели людей, трупы, кору с деревьев? Второй половиной 30-х, когда очереди за самым элементарным ширпотребом занимали с ночи, располагаясь на походный ночлег в подъездах ближайших к магазину домов? Второй половиной 40-х, показанных в «Уроках французского», главный герой которых падает в голодные обмороки, и не знает, как выглядят яблоки? Началом 50-х, когда тысячи колхозников не получали на трудодни ни единого грамма зерна и ни одной копейки денег, но были вынуждены отрабатывать государственную барщину под страхом выселения в необитаемую местность? Началом 60-х, когда первого космонавта мира отдельным секретным распоряжением Генерального секретаря поощряли набором перчаток, рубашек и носовых платков? Серединой 70-х, когда на московском стадионе несколько десятков человек погибло в давке за жвачку, которую кидали в толпу канадские хоккеисты? Началом 80-х, когда хлеб продавали по талонам и спискам?
  • Поделиться комментарием
-1
Большое спасибо! Жалко, что не я написал такой емкий и точный комментарий.
+3
Довольно редкое явление на сайте «Назад в СССР» — абсолютно правдивая статья без ошибок, искажений и преувеличений. Практически ничего нового для тех, кто жил в то время и конечно, как большинство, любил читать и интересовался книгами. Кое-что автор упустил, например, охоту за «Роман-газетой», за «толстыми» журналами, в которых печатались зарубежные и отечественные новинки. И про очереди за популярными книгами в библиотеках, когда приходилось ждать не один месяц, что получить желанное произведение. Но это частности, в основном всё очень верно описано.
На этом фоне любопытно познакомиться с реакцией аудитории. Самые яростные совки обличают автора в несуществующей лжи. У этих коментов больше всех плюсов. А у тех, кто пишет правду, их нет, а то и вовсе минусуют!
Вывод напрашивается сам собой — большинство посетителей сайта в неадеквате.
  • Поделиться комментарием
-2
большинство посетителей сайта сюда приходят «отдохнуть» как на танцульки «кому за 80» с привычной музыкой генерал-майора Александрова, а тут автор врубил им комическую оперу какого-то Шостаковича. Контраст непереносимый!
+3
Что за бред сивой кобылы? Аффтар кончай курить траву!
У моих родителей были у обоих собрания и Дюма, и Вальтера Скотта, и Пушкина и других авторов. Благодаря им у меня сейчас книги в основном 50-70 годов издания. И все эти книги были читаны и перечитаны тысячи раз, а не были куплены чтобы пылиться на полках!
  • Поделиться комментарием
+4
1000 раз перечитать Дюма — это для духовных людей!..
-2
Не шарь по полкам жадным взглядом — здесь не даются книги на дом.
+10
Лучший ДРУГ книга. За книгами как в гастроном выстраивались. Книги меняли, давали почитать, выменивали и главное ценили. Благодаря цензуре печатались только самые лучшие произведения мировых авторов. Слава моему СССР.
  • Поделиться комментарием
0
Вашему СССР, может, и слава, а настоящему — гроб.
+12
Противно читать. Среди моих знакомых, не говоря уже о моей семье, прочитано было все. Книги передавали друг другу. Ночами не спали, т.к. очередь на прочтение книги была и сроки поджимали. В школе у нас была компания друзей, так мы летом выезжали на велосипедах на поляну, поиграть в волейбол или бадминтон (жила, кстати, в селе), а когда темнело, разжигали костер и читали книгу у костра, или разыгрывали по прочитанной книге что-то типа спектакля. В компании были пацаны, которые учились не очень, но всегда принимали самое активное участие в наших «посиделках». Так что, уважаемые авторы, вы где-то не там жили… Видимо сами покупали книги просто «для престижа».
  • Поделиться комментарием
0
Ваши детские воспоминания меня растрогали, я сразу вспомнил детскую книжку о милых пионерах и школьниках, называлась, кажется, «Стожары», автора не помню, таких авторов было хоть пруд…
Так это оттуда?
+1
Мне совершенно безразлично как вы относитесь к моим детским воспоминаниям. Зря стараетесь ерничать. Я пишу то, что было на самом деле, а если вам хочется похохмить — ваша беда. Сочувствую, душевная убогость еще никого не красила
+2
Не нахожу в себе никаких признаков никакой убогости, а вам я как раз верю. Был такой способ досуга, который потом исчез совсем — совместное чтение по очереди вслух. Я сам участвовал, но это больше относилось к предыдущему поколению, годов рождения 1940-х. Телевизор все это потом вытеснил. А жаль. Зато я и теперь хорошо читаю с листа вслух, «с выражением». Читал детям классику. Может только поэтому они кое-что еще знают, и даже, надеюсь, любят.
+5
А я как-то, случайно, помог в книжном магазине отремонтировать освещение и в качестве оплаты попросил продать книг из подсобки. Так и прилип в качестве бесплатного электрика к этому магазину. Много времени у меня это не занимало — часа два-три в неделю. Зато книги девчата-продавщицы мне продавали такие, которые до прилавка не доходили, расходились только «по своим». Через стенку от книжного был Хабаровский магазин «Океан» — икра/рыба. Продавцы менялись товаром — книги туда, икра/рыба обратно. Ещё один бизнес был для всех их — экипажи самолетов привозили на заказ женские обувь, сумки, бельё с Кавказа. А в обмен увозили красную рыбу, икру, книги. Как-то спросил пилота — что ему с этого за навар? Ответил откровенно — «Ты что, дурак? Там же рыбу пускают на бутерброды, пластик рыбки продают в 10 раз дороже чем я здесь покупаю!»
Такая была советская торговля, я её только самый-самый край увидел.
  • Поделиться комментарием
+1
Прям так и брызжет желчью, автор, самому-то не стремно?)
  • Поделиться комментарием
0
Стремно, значит опасно. Вы хотите сказать, что автору следует опасаться расправы за содеянное?